Ее рука повисла в воздухе.
Что, черт возьми, она собирается сделать? Прослушать десятиминутный монолог с перечислением болезней и недугов, оду в честь кузины Анжелы, а затем — требование найти нормальную работу… Нет, сейчас ей этого просто не вынести!
Сначала она разденется, потом примет горячую ванну, съест что-нибудь и только потом позвонит.
Мария бросила взгляд на свои туфли, скривилась и швырнула их в большую мусорную корзину рядом со своим рабочим столом. Красивые, но абсолютно непрактичные. Ей надо было думать головой, когда она их покупала.
Выскользнув из юбки, она босиком направилась в другой конец мансарды, в так называемую «спальную зону», избавилась от колготок и бюстгальтера, расстегнула заколку и распустила волосы. Затем схватила старый спортивный костюм и быстренько надела его.
«Надо бы поужинать», — подумала Мария, но мысли о еде немедленно вызвали тошноту.
В этом тоже не было ничего нового — в последние две недели она постоянно испытывала недомогание. Неудивительно, потому что половину города подкосил грипп. Наверное, она тоже где-то подхватила вирус, но не могла позволить себе разболеться. Во всяком случае, не сейчас, когда у нее почти десяток незаконченных работ. Ее клиенты ожидают выполнения заказа в срок, и она рассчитывает на те деньги, которые планирует выручить. О болезни даже думать нельзя, не говоря уже о том, чтобы ей поддаться. Просто она ослабла — много работала, потом стресс… Постоянная усталость, тяжесть в ногах, периодически накатывающая тошнота… Конечно же это стресс.
Звонок в дверь удивил ее. Кто мог прийти к ней в столь поздний час?
Наверняка Хоакин. Он видел, как она была расстроена сегодняшней неудачей, поэтому, пройдя полквартала, наверняка позвонил жене, и та заставила его вернуться и привести Марию к ним на ужин.
Дверной звонок раздался снова. Мария подошла к двери, открыла замок и широко распахнула дверь.
На пороге ее жилища с тающими снежинками в густых темных волосах стоял Александрос Каредес. Мария почувствовала, как к ее голове прилила кровь.
— Добрый вечер, мисс Сантос!
Она хорошо помнила этот голос. Низкий. Чуть хрипловатый. С едва заметным греческим акцентом в практически безупречном английском. И холодный. Такой же холодный, как тем утром, которое она никогда не забудет. Он обвинил ее тогда в ужасных вещах, называл ужасными словами…
— Ты намерена пригласить меня войти?
Мария пыталась вернуть самообладание:
— Что вам нужно, принц Александрос?
Он улыбнулся, и Мария почувствовала, как слабеет ее решимость. Даже помня, каким высокомерным и жестоким может быть этот мужчина, она не могла не думать о том, какой же красивый у него рот. Как, впрочем, и все остальное в нем…
— Что за формальности, Мария? Ты не была столь почтительной в предыдущую нашу встречу.
Мария понимала, что Александрос намеренно подбирает такие слова и так строит фразы. Но она не позволит втянуть себя в словесную перепалку!
— Я еще раз спрашиваю вас, ваше высочество: что вам нужно?
— Пригласи меня войти, и я расскажу тебе.
— Я не собираюсь приглашать вас в свой дом. Можете сказать, зачем вы здесь, а можете и не говорить. Оставляю выбор за вами, как и за собой — право закрыть дверь перед вашим носом!
Алекс рассмеялся. Его смех разозлил Марию, но еще больше разозлила собственная реакция на него.
Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Руки — в карманах кожаного пиджака. Но расслабленность его позы была обманчивой. Он был сильным, мускулистым, хорошо тренированным.
И самое ужасное, Мария помнила его великолепное тело во всех подробностях. Помнила, как сходила с ума от ласк его рук, от вкуса его кожи…
Смех внезапно оборвался.
— Я проделал огромный путь не для того, чтобы стоять у тебя в дверях, — холодно произнес он. — И я не уйду до тех пор, пока сам не решу сделать это.
Мария отступила, пропуская Алекса в свое жилище:
— У вас есть пять минут.
Он стремительно вошел внутрь, неся с собой запах холода и ночи. Мария повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди, и выразительно посмотрела на настенные часы за его спиной.
— Прошло десять секунд. Вы теряете время, ваше высочество.
— То, о чем я должен сообщить тебе, займет больше пяти минут.
— Тогда поторопитесь. Через пять минут я позвоню в полицию.
Рука Алекса непроизвольно обхватила ее запястье. Он притянул Марию к себе, и его глаза сделались почти черными от ярости.
— Попробуй только! И я дам интервью всем таблоидам, в котором поведаю, как Мария Сантос пыталась заполучить заказ на пятьсот тысяч долларов, соблазнив наследного принца. — Он улыбнулся. — Представляю, с какой жадностью они набросятся на эту информацию.
Мария побледнела, но тут же воинственно вскинула подбородок:
— Не пытайся запугать меня! Ты не прибегнешь к этому грязному способу! Ты сам не захочешь, чтобы подобные слухи о тебе появились в прессе.
— Мне не привыкать, мисс Сантос. Это часть моей жизни. Кроме того, мне будет отведена роль добродетельного принца, вовремя обнаружившего продажность на вид вроде бы добродетельной особы и прогнавшего злодейку прочь. — Очередная холодная усмешка искривила его губы. — Они съедят тебя живьем. Как ты думаешь, какова будет реакция на это той горстки респектабельных клиентов, которых тебе удалось заполучить?
Мария выдернула руку.
— Ustedesuncochon!Uncochonmalnacido! — прошипела она.
— Никак нет. Если бы я был той самой грубой, невоспитанной свиньей, о которой ты говоришь, я бы сказал все, что о тебе думаю, еще тогда, восемь недель назад, а не просто выставил тебя из своей квартиры!
Краска стыда залила щеки Марии. Она не ожидала, что Александрос так хорошо знает испанский.
— Неправда! Тогда ты не отказал себе в удовольствии сказать, кем меня считаешь. Теперь моя очередь. Однако до вызова полиции осталось четыре минуты. Избавиться от тебя стоит даже скандального обращения к прессе.
— Что ты так нервничаешь, Мария? Твой любовник должен вернуться?
— Что?!
— Твой любовник, Хоакин, кажется, должен вернуться?
Хоакин! Подсказанная идея была такой замечательной, что Мария едва не рассмеялась:
— Это не твое дело.
— Ты права. Конечно не мое. — Алекс пересек комнату и подошел к окну, из которого был виден его лимузин. — Я немного понаблюдал за тобой этим вечером из машины. Прости за любопытство.
Мария тоже подошла к окну. Невероятно! Не мог же его высокомерное высочество опуститься до того, чтобы холодным снежным вечером следить за тем, что происходит за ее окном!
