Глава 2
При осмотре вещей выяснилось, что больше всего пострадал от воды дорожный костюм Люси. В одних местах материал сел, в других вытянулся, и все это лишь отдаленно напоминало недавний модный наряд. Напрасно она старалась расправить складки на гофрированной бархатной юбке, они все равно задирались вверх. Люси тщательно разглаживала коричневые сатиновые ленты, но, к сожалению, все тщетно. Оставалась последняя надежда на то, что все это безобразие будет спрятано под длинной, подбитой мехом накидкой, а потом уж ей удастся как-нибудь незаметно избавиться от испорченной одежды. Отец Люси слыл человеком дотошным, особенно когда дело касалось его магазина, но проблемы дочери не слишком интересовали старого Лукаса, поэтому исчезновение нескольких предметов ее туалета вряд ли привлечет его внимание.
Утро нового дня принесло не только хлопоты дорожных сборов. Странная атмосфера многозначительности царила в доме Рэйна, и это было связано не только с хлопотами по поводу отъезда Люси. Искренняя доверительность, дружеская легкость вчерашнего разговора Люси и Хита сменились настораживающей тишиной. Когда вещи были собраны и погружены, южанин усадил гостью в маленький экипаж, запряженный серым, в яблоках, мерином. Когда они стали приближаться к Конкорду, конь замедлил шаг.
– Почти приехали, – с облегчением произнесла Люси и тут только осознала, что странное приключение последних дней подходит к концу; до прощания оставались минуты, и недомолвки, возникшие между ней и Рэйном, могут навсегда так и остаться недомолвками.
– Хит, подождите, вы можете остановить экипаж?
При дневном свете его голубые глаза казались зеленоватыми. Хит натянул вожжи.
– Есть одна вещь, которую нам нужно обсудить, – продолжала она приглушенным голосом. – Как вести себя, если мы вдруг встретимся на людях? Конечно, после того, что вы сделали для меня, мне бы не хотелось обращаться с вами, как с незнакомым, но поступить иначе я не смогу.
Его лицо помрачнело, и лучики морщинок не скрывали шрама на виске.
– Потому что я южанин, мятежник?
– Нет, нет, конечно, нет. Поймите, мы не представлены… И я никогда не смогу разговаривать с вами так, как было прошлой ночью. Я помолвлена. А вы не такой человек, который может быть другом помолвленной девушки. Никто здесь не поймет этого, в первую очередь Даниэль.
– Естественно, не поймет, – сказал Хит.
Его уверенный голос немного успокоил ее. Он все понял. Ее взгляд остановился на его светящейся загорелой коже и прекрасных золотистых волосах. Как все же он был не похож на местных жителей, как не правдоподобно выглядел на фоне снежных сугробов в морозном ледяном пространстве! Он был рожден, чтобы жить под ярким солнцем, среди буйства зелени. Его ленивая улыбка и мягкий южный акцент всегда будут здесь чужими. «Почему он решил поселиться так далеко от родных мест? Наверное, для этого у него были причины?» – думала Люси, но так и не решилась задать ему эти вопросы. Неожиданно для себя она заметила тонкий, почти незаметный шрам на шее Хита. Как давно он появился? И почему? Такой же, что и на виске.
Люси сгорала от любопытства, что же все-таки он за птица? Единственное, что она поняла за время общения с ним – никогда прежде не встречала она человека более опытного, хранившего в глубине души тайну, постигнуть которую можно было, только войдя в его жизнь. «Мятежник», слишком сложный и недоступный, не походил на прежних ее знакомых; те в большинстве своем были просты и понятны. Конечно, Люси бесконечно благодарна ему, но это же не повод для дружбы. У них нет и не могло быть ничего общего. Они принадлежат к разным мирам.
– Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, – сказала Люси грустно. – Ничем на свете я не смогу…
– Не стоит рассыпаться в благодарностях, – прервал ее Рэйн, и улыбка озарила его задумчивое лицо. – Не горюйте, милочка. Это ведь не прощание.
– А что же это? Именно об этом я и говорю вам.
– Ах да, простите. Дело в том, что в Виргинии мы прощаемся совсем по-другому.
Его глаза зажглись дьявольским огоньком, Люси улыбнулась в ответ и, отворачивая лицо, кокетливо сказала:
– Вы опять смеетесь. – Она прекрасно понимала на что он намекает, конечно, она не уступит ему, как бы настойчив он ни был. Она же помолвлена.
– Я не смеюсь. Это совершенно серьезно. Вам не кажется, что я имею право хотя бы на один поцелуй? Вы ведь сами сказали, что я спас вам жизнь. Неужели Даниэль будет против, если вы всего раз поцелуете своего спасителя? А может, он никогда и не узнает об этом? Видит Бог, лично я не собираюсь докладывать ему. Люси, поцелуй – это ведь такая малость.
– Я никогда не целовалась ни с кем, кроме Даниэля. – Признание Люси граничило с кокетством, но удержаться от флирта с южанином она не могла.
– Как интересно, но в отличие от меня, я уверен, он и не подозревает, где у вас родимое пятнышко, – сказал Хит и от души улыбнулся, видя, как она вспыхнула. – Извините, милочка. Вы были правы, мне далеко до джентльмена, не так ли?
– Именно так.
– А вы действительно не целовались ни с кем, кроме Даниэля?
Почему она разговаривает с ним об этом? Она чувствовала, как яркий румянец заливает ее щеки, и старалась не смотреть на него.
– Ну в общем, да. До нашей помолвки я пробовала целоваться с одним мальчиком, но это были, ну как бы это сказать, не настоящие поцелуи, совсем не так, как с Даниэлем.
– Настоящие поцелуи, – задумчиво произнес Хит. – Никогда не подозревал, что бывают еще и ненастоящие.
– Но вы ведь поняли, что я имела в виду. Некоторые поцелуи просто ничего не значат, а вот настоящие…
– Нет, я о таких сложностях и слыхом не слыхивал. Люси, поглядите на меня.
Хит наклонился к ней, и Люси закрыла глаза, быстро вдохнув. Первое прикосновение его губ было сухим, теплым и настойчивым, и она не знала, как ответить на него. Это прикосновение было довольно долгим, и вдруг он наклонился сильнее и языком попытался раздвинуть ее губы. Тяжело дыша, Люси руками попыталась оттолкнуть его. Теперь жаркий и влажный поцелуй заставлял ее дрожать от странного чувства: одновременно отвращения и удовольствия. Смущенная, взволнованная, она ощущала необычайно мягкое, как ей казалось, бархатное блуждание его языка в ее рту. Он вкушал ее, вбирал в себя, – о таком ей даже не приходилось думать раньше. Его поцелуй был обжигающим и ненасытным. Таинство и магия этого страстного поцелуя одновременно сковывали ее и в то же время пробуждали какое-то новое, еще неведомое чувство. Девушку трясло так же, как два дня назад на льду, когда Рэйн впервые прикоснулся к ней, только на этот раз виной был не холод…
