кошмар, – произносит чуть не плача. – Меня потопят конкуренты.
– Откуда это все взялось? – беру из руки Лизы телефон и пробегаюсь по заголовкам статей.
– Все твердят, что источник – федеральный канал. Как тебе такое? – снова недовольно смотрит на меня. Будто я решил поделиться со всеми этой новостью и проспонсировал написание статей.
Федеральный канал?
Так вот откуда уши растут. Ну, спасибо, партнер. Удружил своим вчера заявлением. С другой стороны, я сам виноват. Не стал же отрицать его предположение, что Света моя дочь. Просто промолчал. Не ожидал, что до такого дойдет.
– Сильно просели рейтинги? – интересуюсь у Лизы.
Вопрос важный. Для моего бизнеса.
– Пока не успели. Но не сомневаюсь, что просядут. А конкуренты специально будут подливать масла в огонь. И раздувать его, раздувать сильнее! Все из-за этой девчонки! – палец женщины упирается в Свету. – Чего ты с ней до сих пор таскаешься?!
Малышка, испуганно прячется за мою ногу, сжимая пальчиками штанину. Второй рукой прижимает к себе плюшевого кота.
Наезд Лизы и испуг малютки мне очень не нравятся. Только-только девочка ожила и не ходит печальнее печали.
– Не пугай ребенка, – холодно цежу я. – Она в твоих неудачах не виновата.
– Ха! – Лиза всплескивает руками. – А кто тогда?
– Не ты ли вчера радовалась наличию в моих руках этой девочки и росту рейтинга, за ее счет?
– Да, все было хорошо, – покладисто соглашается Лиза, но тут же взрывается. – Пока ты не стал всем утверждать, что это твоя дочь! Сашенька мне все рассказал.
От такого вранья вскипаю сам. Но видя рядом дрожащую малышку не позволяю себе отреагировать остро и грубо.
– То есть, – не добро цедя какое слово, медленно надвигаюсь на Лизу, – твой Сашенька утверждал, что это мои слова? Я, лично, взял и сказал всем, что эта малютка моя дочь?
– Но… – в замешательстве чуть отступает Лиза, – не прямо вот так…
– Где твой Сашенька? – обманчиво ласково интересуюсь у нее. – Очень хочу с ним пообщаться. И оторвать ему язык. И отдать тебе. С ним ты можешь делать все что угодно. Даже засунуть в…
Недоговариваю, косясь на малышку. Но все же продолжаю.
– Засунуть туда, где ему самое место. Туда, где он и так все время пребывает.
Лиза очень дорожит своим Сашенькой. Он у нее и первый помощник, и доверенное лицо, и лучшая подружка, и нянечка и черти что еще. И все сразу в одном человеке.
– Не надо, – взяв себя в руки просит Лиза. – Я поговорю с ним сама. Уверена, он просто не так все понял.
– Будь любезна, – усмехаюсь.
Видимо, что-то для себя поняв, Лиза меняется в поведении. Сейчас передо мной предстает несчастная женщина.
– Марк, мне так плохо. Ты не представляешь, какой это удар по мне. Извини, что я так вспылила.
И тут же перестраивается на воркующе-игривый лад.
– Вчера не получилось приехать, но сегодня вечером жди моих пылких и страстных извинений, – кокетливо подмигивает мне, ведя рукой по моему плечу, – буду твоей послушной кошечкой. Мяу!
– Это я кошка! – вдруг обретает смелость Света. – Лы-ы-ы!
Малышка насупливается. А ее маленькая ручка словно замахивается в попытке отогнать от меня женщину, как назойливую муху.
Подхватываю девочку на руки. Та тут же утыкается головой мне в грудь, недовольно косясь на мэра.
Ошарашенной Лизе сообщаю:
– Она пантера.
И выхожу из помещения. Нам пора в больницу к маме Светы.
Опомнившись, Лиза с надеждой в голосе бросает мне в спину:
– Я жду тебя вечером!
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Ох, уж эти женщины.
Глава 8
Марк
– А ты ее любишь? – неожиданно спрашивает Света, что до этого продолжительное время ехала молча, уставившись в окно, и о чем-то думала.
Я же решал некоторые дела по телефону.
Пару секунд требуется, чтобы понять, о чем спрашивает девочка. После чего отвечаю:
– Не люблю.
– И тебе все лавно хочется быть ее женихом? – вскидывает брови малышка и делает умилительно удивленное личико.
Даже чуть Матроскина из рук не выпускает.
– Это нужно для дела, – хмыкаю я.
– Но… – никак не может понять Света.
Решаю объяснить помягче:
– Я один раз сильно любил и также сильно обжегся. И вот тут вот, – показываю на левую строну груди, – все выгорело. Дотла. Представляешь? Не получается теперь любить. А семья, я считаю, все равно нужна.
Света, грустно повесив головку, через несколько секунд тихо сообщает:
– А моя мама очень холошая.
Детская попытка сватовства меня забавляет.
– Не сомневаюсь, – нежно треплю малышку по голове.
Для каждого ребенка его мама – самая лучшая.
Света, заулыбавшись, снова прижимается ко мне.
А я задумываюсь о том, что мы, все взрослые, те еще конченные эгоисты.
Мне малышка понравилась. Мне захотелось ей помочь. Мне было приятно видеть ее улыбающуюся. Мне нравится дарить ей заботу…
Мне, мне и мне. Сейчас.
А что потом?
Я, ведь, даже не задумывался, что будут с девочкой потом. Вот ее мама поправится, они будут дальше жить, как раньше. И я, как раньше. А что будет чувствовать Света?
Она же прикипела ко мне. Возможно, в тайне папой уже считает. Она его никогда не видела, но всегда хотела. Вон, пытается маму сосватать. Надеется, что будем дальше жить вместе дружной счастливой семьей.
Хеппи энд, чтоб его!
А я, получается, Свету брошу?
Что же, мне приютить непонятную девушку с ее ребенком? Это будет выглядеть, конечно… Тем более, в преддверии свадьбы с Лизой. Та точно не потерпит. К тому же, и так слухи и сплетни про тайного ребенка раздули.
Прямо вот так сказать ребенку, чтобы ни на что не надеялась, не могу. Да, и не хочу. Всего день прошел, а я сам привязался к малышке. Не могу объяснить.
Но та же мама Светы, как отнесется к левому непонятному мужику? Пусть он и спас их. Но мое присутствие, скорее всего, будет мешать личной жизни…
Размышления прерываю, когда вижу перед входом в больницу толпу личностей, которых пытаются отогнать охранник и кто-то из медицинского персонала. У некоторых из столпившихся людей вижу эмблемы местного новостного канала.
Какого тут происходит?
Лена
– Мамочка! – неожиданно пространство разрезает такой родной детский крик.
С момента пробуждения уже привыкла к постоянному хождению врачей и медсестер. Еще и шуму в коридоре. Но сейчас там уже потише. Тех людей, что пытались задать мне вопросы про Громова, вывели.
Моя малюточка, мой цветочек врезается в меня, пытаясь обнять со всей своей детской силой. Как же я счастлива видеть крошку живой, здоровой и сияющей. Будто неподъемный груз
