вроде чую знакомый…
Голоса стали громче, но их владельцы смеялись, так что различить голос нежданного гостя было трудно, осталось дождаться пока они войдут в дом. Дверь отворилась и первым вошел Саныч. Он, как всегда, одет в форму лесника. Панаму он уже снял и держал в руках. Абсолютно седые волосы взъерошены на голове. Голубые водянистые глаза смотрят с хитрым прищуром.
— О, Костя⁈ Какими судьбами⁈ — проскрипел Саныч своим старым хриплым голосом. — Не уж то, по мамке соскучился?
Костя хотел закатить глаза, но тут вошел второй человек. Это был Иван… и да, технически и официально он все еще считается человеком. Только уже не смертным. Их давнее противостояние переросло уже что-то вроде любимых недругов или заклятых друзей. Он шагнул, чтобы протянуть руку и поздороваться сначала с Санычем, потом с Иваном. К таким людским обычаем за тысячелетия уже привыкаешь, хотя сначала они его сильно раздражали.
— Разговор есть к тебе Саныч, — хмыкнул Костя, проигнорировав вопросы.
— Сурьезный, видимо, раз ты свои хоромы в городе оставил, — рассмеялся тот. — Ну, так может сначала отобедаем? Жрать, как охота!
— Здравствуйте, Зинаида Сергеевна! — Иван подошел и обнял женщину. — Давно не виделись. Вы как всегда прекрасно выглядите.
— Давно, давно Ванюшка! — та улыбнулась, и показала на стол. — Чем богаты… Присаживайтесь. Время обеденное.
— Так, ты здесь почему? — через некоторое время спросил Костя, доев свою порцию и отодвинул тарелку от себя. Он смотрел на Ивана.
— К Санычу… тоже на разговор, — тот отвел свои васильковые глаза и смотрел в свою тарелку.
— Да, что ты к гостю-то пристал! — с укором бросила мать. — Пошьете спокойно, потом выходите из избы и там выясняйте отношения.
Костя только хмыкнул, скрестил руки на груди и ждал, пока другие доедят и наболтаются о всякой неважной фигне. Когда обед наконец-то закончился, Костя потянул старика на разговор на улицу. Иван стал помогать с уборкой стола, хотя видно было что уши-то навострил.
— А как же сон обеднечный? — зевнул Саныч, видимо его разморило после еды.
— У меня нет столько времени ждать пока ты проспишься! Своих дел по горло! — нахмурился Костя. — Или я тебя сам щас к себе на плечо закину, и выведу на улицу.
Саныч протер нос рукавом и по ходу немного обиделся, но ничего не ответил и пошел следом за ним. Пока старик, кряхтя лениво и размеренно выходил из дома. Костя уже стоял возле калитки, рядом росли кусты ежевики и малины. Вокруг только деревья и лес. Воздух был чистый и наполненный ароматами хвои, полевых цветов, амброзии и полыни.
— Ну, чего тебе от меня надобно, колдун костлявый? — раздраженно пробурчал старик. — Мамка тебя видимо плохо в детстве порола со старшими так разговаривать…
— Ну, чего ты разбурчался, леший⁈ — тяжело вздохнул Костя, прикрывая глаза, чтобы подавить раздражение. — Кто кого еще старше будет⁈ Ты хоть помнишь? Или у тебя уже старческий склероз начался?
— Ну, старше так старше… простите ваше величество, — леший слегка поклонился в шутовской манере.
— Хватит паясничать! — строго рыкнул Костя. — Это тебя касается! Чтобы на тебя охоту тут из этого треклятого ордена не устроили. А то смотрю Иван-то видимо соскучился или случайно в гостях оказался?
Судя по округлым и удивленным глазам старика, его обеденная сонливость сразу испарилась.
— Иван из ордена «Богатырей»? — Саныч открыл свой рот и озирался назад на избу.
— Да, не из «Богатырей»! Они переименовали орден, чтобы лишний раз не светиться. А ты что не знал, что ли? Давно уже так, — поморщился он будто снова испытал то разочарование и предательство, когда сам узнал про это. Ему, по-моему, Варвара рассказала самая первая.
— Не ожидал я такого… от Ивана. Такой славный малый… эх… — разочарованно потянул Саныч. — А я-то че сделал?
— Экотерроризмом занимаешься.
— Чавой? Чавой⁈ Чур меня! Никакой я не террорист! — отплевывался старик.
— Экологический терроризм. Короче, людям портишь жизнь своей радикальной помощью природе и животным! — пояснил Костя.
— Так я всегда это… шалю. Скотину могу похитить, или в медведя превратиться, поплутать в лесу заставить самых нахальных и вредных охотников, грибников или как энтих-то? Туристов! — почесал старик свой затылок. — Все же это знают! И энти бюрократы знают…
— Так бюро меня и попросило с тобой поговорить. Ты же когда самогоном увлекаешься и не так шалишь… Слишком яростно так… радикально. Последний раз туристов искали почти три недели! Пришлось чсников вызывать.
— Давно не прикладываюсь. Чес слово! Зинаида, вон, всю мою заначку на свои зелья-то потратила. Сказала мне завязывать, а то обещала в дуб бездвижный превратит.
— Если она тебя в дуб не превратит, я тебя сам в жабу превращу, — буркнул Костя. — Закодирую тебя на пару лет, в пруду у себя во дворе помещу. Прикажу Снежке и Серому глаз с тебя не спускать.
— Тоже мне опекуны нашлись! И как мне лес защищать, если мне ничего нельзя предпринимать? — бурчал Саныч.
— Но, точно не увлекшись, в виде медведя ногу охотнику оторвать. Вот же я набегался по судам бюро тогда. Ты мне до сих пор должен. — Костя устало закрыл лицо ладонью. — Не знаю, придумай что-нибудь… Листовки, курсы молодого лесника. Молодёжь привлекай и обучай, что ли. Сам посиди и подумай! Не мои же это проблемы.
— Так этна молодежь вся в своих телефонах. Ходют, что навьи мертвяки проклятые полусгорбленные и смотрят в телефоны свои как в треклятое черное зеркало, которое их души поглощает. Жуть берет, а вроде не разлагаются и мертвечиной не пахнут, но как будто зачарованные все…
— Ну, они там вроде какой-то Дик-Док смотрят… всякие танцы… — задумался Костя. — Не знаю, спляши и спой. И в песенке расскажи, как природу любить и беречь надо.
— Спляши… спой! Я тебе что ведьмин шабаш должен устроить для этого? Али индийский фильм снимать? — разозлился леший.
— Да, хоть диснеевской принцессой стань! Не мои проблемы! — Костя тоже начал уже раздражаться. — Короче, дед! Бюро и я тебя предупредили. Теперь, еще Ивана прислали за тобой приглядеть. Потом какого-нибудь охотника пришлют или инквизитора из ордена. Так что ты сам подумай и решай. Мне тоже своими делами нужно заниматься. А не со всеми нянчиться!
Саныч уставился на него недоуменно и
