не может последнее время сама приходить. У нее проблема с ногами. Процедуры какие-то сложные проходит. Она еще месяца два назад предупредила, что муж ей книги будет менять. Эта читательница постоянная. За два года работы я хорошо ее запомнила. Она довольно часто сюда приходила. Обычно дамские романы брала. Я даже оставляла ей наиболее популярные, которые только появлялись. А когда она не смогла сама приходить, то я стала ей книги подбирать. Муж ее в литературе не очень хорошо ориентируется. Особенно в такой… сентиментальной…
— А что, он эту карточку потерял?
— Да, вроде недели две назад такой разговор был. Он еще по карманам похлопал: что такое, сетует, и абонемент потерял, и записку с номером куда-то сунул… Найти, мол, не может. Я его успокоила: «Да я ваш номер наизусть помню — вы читатели постоянные».
Слушайте, а я еще кое-что вспомнила! На прошлой неделе какой-то дедушка приходил. Тоже спрашивал, кому этот номер принадлежит. Как раз народу много было, я даже не обратила особенного внимания. Он же мне работать мешал. А, вспомнила! Он еще интересовался, как выглядит хозяин абонемента. Я ему сказала быстренько — мужчина, мол, не очень молодой, худой, с усами. Вот и все…
— Спасибо, Илана. Можете к своим профессиональным обязанностям возвращаться. Я вас больше не задерживаю. До свидания.
— До свидания… — По лицу девушки было заметно, что ее сжигает любопытство, чем же на самом деле Цейтлин заинтересовал полицию. Но спрашивать еще раз она, видимо, постеснялась.
Яков вышел из библиотеки, постоял немного на залитой солнцем площади, рассеянно наблюдая за проносящимися по магистрали машинами и соображая, вернуться обратно в Управление или же поехать по намеченным адресам.
«Возможно, имелась у Цейтлина записка с номером абонемента. И обронил он ее в той квартире. А возможно, и «пришелец» специально подкинул… Пока ничего не понятно. И связаны ли как-то тайные визиты к скромным пенсионерам с убийством их богатого земляка — тоже неясно. Как неясно, имеет ли какое-то отношение измятая рекламка, захватанная множеством рук, к солидному совладельцу крупного «русского» магазина, Цейтлину то есть… Пожалуй, вот что…» Яков энергично зашагал к своему припаркованному невдалеке «Мицубиши Лансер».
Осеннее солнце уже клонилось к западу, когда Яков подъехал к типовому двухэтажному коттеджу, окруженному оградой из белых валунов. На тротуар свешивались разлапистые ветви высоких деревьев, растущих во дворе. Солнце узкими лучами пробивалось сквозь большие темно-зеленые листья.
Яков остановил машину, заглушил мотор и подошел к калитке.
В просвет между узорчатыми прутьями он разглядел небольшую зеленую лужайку, розовые кусты, мраморную дорожку, ведущую в дом.
Посмотрел чуть сбоку и увидел читающую рыжеволосую женщину. Она удобно расположилась в белом пластмассовом кресле, положив вытянутые ноги на табуретку. На коленях сладко дремала пушистая белая кошка. Чуть правее стояла вторая табуретка, и там что-то пестрело — похоже, вазочка с конфетами. Увлеченная чтением, женщина не глядя взяла конфету и с видимым удовольствием отправила ее в рот. Якову даже показалось, что он услышал довольное причмокивание. Невольно усмехнувшись, он помедлил мгновение и громко постучал в калитку.
Женщина встрепенулась, подняла круглое розовое лицо и от-дожила книгу в сторону. Кошка забеспокоилась, спрыгнула с колен хозяйки и сиганула в сторону дома. Женщина встала и заторопилась к калитке, слегка припадая на правую ногу.
Звякнула, открываясь, щеколда.
— Вам кого? — спросила она на иврите.
— Гверет Цейтлин, если не ошибаюсь? — Яков решил говорить по-русски.
Женщина кивнула, вопросительно Глядя на него. Яков показал полицейское удостоверение.
— Я могу войти? Хочу поговорить с вами и вашим мужем.
— Так он еще на работе, — женщина немного растерялась. — Но вы входите, пожалуйста. А что такое? Наверное, про Макса… про Флешлера хотите расспросить? Да? Мне муж говорил, что он был уже в полиции. Все, что знал, рассказал… Жалко, что его сейчас дома нет…
«Очень хорошо, что нет… Просто отлично! Без него свободнее поговорим…» Яков удобно уселся в предложенное хозяйкой пластмассовое кресло, отодвинутое от стоящего невдалеке стола.
Они сидели, разделенные широкой табуреткой, на которой завлекательно блестели конфеты в вазочке и лежала открытая книга. Проследив за его взглядом, женщина зачем-то захлопнула книгу и неуверенно предложила:
— Угощайтесь, пожалуйста!
— Спасибо, я сладкого не люблю, — соврал Яков, скользнув взглядом по аляповатой обложке. «Коварный друг», — прочел он и внутренне усмехнулся.
— Простите, я сейчас мужу позвоню — узнаю, скоро ли он дома будет. Может быть, вам стоит его подождать… — Женщина дотянулась рукой до лежащего на столе мобильного телефона. Нажала на клавиши, молча послушала несколько мгновений. Недоуменно пожала плечами. — Не отвечает что-то… Второй раз звоню. Батарейка, что ли, кончилась? Наверное, вот-вот подъедет. — Она повернула к Якову ухоженное, симпатичное лицо: — Так что вы хотели спросить? Я-то ведь не была на юбилее. Так получилось — проблема у меня была с коленом… Свой-то юбилей не отпраздновала — пятьдесят лет недавно исполнилось. Да… А все, что муж там видел, он вам, наверное, рассказал.
— Да-да, очень интересно было его послушать. Они же с Флешлером близкие друзья были… Кстати, ваш муж у меня в кабинете какую-то бумажку обронил. Вот, я захватил, может быть, вам она нужна…
— Вот эта? А… понятно, я здесь Михаилу номер своего абонемента записала. Из библиотеки. Он мне книги приносит. Мне ведь рекомендуют пока как можно меньше ходить. Ничего важного здесь нет. — Женщина протянула руку, намереваясь забрать измятый листок, но Яков, будто не замечая ее жеста, небрежно сунул рекламку в карман пиджака.
— Гверет Цейтлин! А вы сами хорошо знали покойного Флешлера?
— Я-то? Да лет двадцать семь — с тех пор, как с Михаилом познакомилась. Они же такие друзья были — не разлей вода.
— И с первой его женой были знакомы?
— Конечно, мы какое-то время семьями дружили, в гости друг к другу ходили. А потом… даже не знаю, удобно ли говорить теперь… — она замялась в нерешительности.
— Удобно, — коротко отрезал Яков. — Важна любая информация. Нельзя ни о чем умалчивать, — он голосом выделил слово «нельзя», и женщина от такого сурового тона слегка оробела.
— Да, конечно… Он, понимаете, женщинами очень увлекался… Помню, приезжаю я из командировки, открываю своим ключом дверь, а там… Ну, словом, в ванной девица какая-то плещется, и Макс там… ходит. Скандал у меня потом был с Михаилом из-за этого случая.
У нас ведь семейный дом, а не… заведение какое-нибудь! А тогдашняя жена Макса, Соня, догадывалась обо всем. Какой женщине такие дела понравятся? Ссоры у них начались, не до гостей стало…
Когда они развелись, я Михаилу сказала: Макс пусть приходит, только без разных…
