Эти преступники, либо номинальные руководители восстаний, пока находились у власти порой контролировали территории больших размеров. И, зачастую, не было недостатка в людях, готовых вступить под их знамена. Как указывалось в анонимном трактате «О делах войны», недовольные бедняки не видели причин для отказа сменить хозяина и примкнуть к таким восстаниям.
Разрушительный характер таких движений хорошо видел Гиббон, а еще до него французский историк Монтескье. Последний называл весь этот процесс предательского захвата власти одной из главных причин падения Рима. Он прослеживает, как политические различия, которые ранее приводили не более чем к разумному обсуждению, теперь, когда Империя выросла до огромных размеров, превратились в смертоносные гражданские войны.
Глава 2
НАРОД ПРОТИВ АРМИИ
Теперь мы переходим ко второй причине гибели Западной Римской империи: общей неспособности армии выполнять поставленные перед ней задачи. Развал армий Рима, на первый взгляд, представляется необъяснимым явлением, так как иностранные наемники были, по крайней мере теоретически, и по численности и по снаряжению сильнее своих противников, а противостоящего врага Рим ранее всегда побеждал. В действительности, сложившееся негативное общественное настроение и почти полная потеря взаимопонимания между армией и народом, привели к фатальному ослаблению его сил.
Нашим основным источником информации об армии позднего Рима будет перечень официальных должностей, Notitia Dignitatum, в котором приводится список основных официальных должностей в Западной и Восточной империях по состоянию на 395 год. Более того, когда речь идет о военачальниках, добавляются подробности о тех подразделениях, которыми они командовали.
Перечень официальных должностей в одно и то же время исключительно важный и вводящий в полное заблуждение документ. В соответствии с его статистикой численность войск объединенных империй составляла от 500 000 до 600 000 человек, что вдвое превышает силы, защищавшие Древний Рим двумя веками ранее. Из этого общего числа солдат Западной империи принадлежало немногим менее половины — вероятно около 250 000; большинство воинских подразделений размещалось на границах по Рейну и Дунаю или рядом с границами.
Такого количества солдат, учитывая прецеденты, должно было быть более, чем достаточно для охраны границ империи от вторжений варваров, поскольку отряды варваров по численности никогда не были особенно велики — не более тех, которых римляне наголову громили в предыдущие времена. Следует сказать, что войска вестгота Алариха I и вандала Гейзериха составляли 40 000 и 20 000 бойцов соответственно, а в полчищах алеманнов было не более 10 000 воинов.
Но если мы посмотрим более внимательно на силы, противостоявшие племенам завоевателей, то вырисовывающаяся картина начинает странным образом меняться. Римские армии той эпохи делились на две части — элитные полевые войска и пограничные силы. Последние были менее мобильными и их труднее было использовать для выполнения специфических военных задач, так как они были разбросаны по местным гарнизонам и обеспечивали внутреннюю безопасность страны. Кроме того, как это следует из закона 428 года, к ним относились с куда меньшим уважением, чем к полевым войскам.
Изучая Перечень и другие источники информации, обнаруживаешь, что не менее двух третей всей армии Западной империи состояло из пограничных войск, то есть подразделений более низкой квалификации. Поскольку полевые войска несли тяжелые потери во внешних и гражданских воинах, то для их укомплектования требовалось больше солдат, возможно, не менее двух третей от личного состава. Эти резервы поставляли пограничные армии в частности, из напряженных районов Северной Африки и Галлии, что самым существенным образом подрывало безопасность на границах.
Языческий историк Зосим приходит к выводу о том, что Константин Великий, который, в основном, виноват в ослаблении пограничных сил, в значительной мере ответственен за падение Римской империи. Да и ситуация в полевых войсках не улучшалась, поскольку они были вынуждены пополнять свои ряды за счет большого количества бывших пограничных войск низкого уровня. У полевых командиров были и другие проблемы. Например, их соединения в Северной Африке теперь нельзя было перекинуть в другие кризисные зоны из-за необходимости обеспечения безопасности поставок зерна в Рим из этих районов.
Если говорить о действительном числе солдат, участвовавших в сражениях под командованием римских военачальников того времени, то ситуация выглядит еще серьезнее. Зосим отмечает, что 55 000 солдат, выведенных Юлианом Отступником на поле сражения, были одной из самых больших армий того времени. Это кажется достаточно странным. В следующем поколении наибольшее число солдат, когда-либо участвовавших под командованием величайшего полководца Рима того времени Стилихона в сражении против вождя остготов Радагайса в 405 г., не превышало 30 000, а возможно, было немногим более 20 000 человек. Большим числом солдат для любой сражающейся армии Рима было 15 000, а экспедиционные силы составляли не более одной трети от этого числа. Эти данные очень расходятся с теоретическими цифрами Перечня официальных должностей. Они куда ближе к реальностям поздней Римской империи. Нашумевшее численное превосходство над германскими завоевателями едва ли вообще существовало.
Анонимный писатель четвертого века в трактате О делах войны выражал беспокойство по поводу этой ситуации. Он также обратился к своим императорам — а ими, вероятно, были Валентиниан I и его брат — с предложениями привести военные дела в порядок. Это были чрезвычайно толковые предложения. Автор хотел, чтобы правители, кроме всего прочего, сберегали личный состав армии с помощью механизации. В частности, он предложил целую серию осадных машин нового типа и другого оборудования. Его предложения остались без ответа, будучи, по всей видимости, перехваченными и положенными в долгий ящик прежде, чем они смогли попасть на глаза императору. Трактат анонимного писателя был ценен не только тем, что он, в отличие от большинства своих современников, верил, что можно сделать что-то реальное для улучшения этого мира, но и тем, что ясно представлял себе тяжесть ситуации с комплектацией армии и предлагал меры, которые необходимо принять для улучшения положения.
Почему же эта ситуация оказалась такой плохой? В яростных атаках на границах не было ничего нового, однако они, конечно, повторялись все чаще и чаще — в основном из-за внутренней слабости, провоцировавшей внешние вторжения.
Не может быть и малейшего сомнения в том, что слабость армии позднего Рима во многом была связана с постоянными неудачами имперских властей наладить набор новобранцев. С начала четвертого века н. э. это был основной источник пополнения армии. Валентиниан I, наиболее видный военный лидер своего времени, организовывал военные призывы ежегодно, Феодосии I в начале своего правления пытался даже проводить набор новобранцев в национальном масштабе.
Однако освобожденные от военной службы категории граждан были чрезмерно многочисленны. От призыва освобождались сенаторы, священники и множество чиновников; среди других групп освобожденных были повара, пекари и рабы. Чтобы набрать рекрутов среди оставшегося населения, проводились интенсивные операции чистки. Призывались даже мужчины из огромных имений самого императора. Да и другие лендлорды были не очень солидарны с государством, Им полагалось поставлять в армию рекрутов пропорционально размеру их земель, но во многих случаях они наотрез отказывались это делать. Даже тогда, когда им приходилось уступать, они старались отправить в армию только тех, от кого они и так хотели отделаться. Они ссылались на то, что наборы солдат были тяжким бременем для сельского населения, которое истощено как численно, так и духовно. И, действительно, в этих словах было много правды. Ну а поскольку от горожан, как солдат, было мало толку, то основная нагрузка падала на мелких фермеров и крестьян в возрасте от девятнадцати до тридцати пяти лет.
В связи с активным сопротивлением набору в армию, вскоре стало понятно, что обычными мерами рекрутирования солдат не обойтись. Формирование полков стало на повестку дня, причем стремились призывать к сохранению отцовской профессии, т. е. все больше развивалась тенденция вынуждать сыновей солдат или бывших солдат в свою очередь становиться солдатами.
Хотя эта доктрина была давно провозглашена, ей в начале 300-х годов не очень повиновались, но уже в пятом веке это правило стало обязательным, как и для гражданской службы. Более того, за исполнением строго следили — настолько, насколько правительство обладало властью для проведения своих решений. Но результаты оставались далеки от удовлетворительных.
