сочувствия, но я слышал понимание – он не злился. Не знаю, что ему сказал двоюродный дед, в любом случае с этой стороны проблем я мог не ждать.
Документ с отказом от претензий был уже распечатан, причем сразу в четырех экземплярах. Дед проследил, чтобы со своей стороны я его подписал при нем.
На «экваторе» я до того уже ездил – бесцветная маломощная машинка, просто средство передвижения. Никакого сравнения даже не с «драгоном» – с «ведуньей» Раннэ он не выдерживал. На въезде в женский анклав меня не остановили – такие машинки часто использовали доставщики еды, курьеры и технические службы как мужчин, так и женщин.
Дом, в котором жила Раннэ, при свете дня оказался довольно приличным с виду: покрашен в лазурный с белым, плюс светло-голубая окантовка многочисленных маленьких балкончиков.
Когда я выходил, кто-то из девок сзади присвистнул. Подозреваю, что здесь, в дешевом спальном районе анклава, редко бывает кто-то из мужчин высшего класса. А сдерживать эмоции низший класс не привык.
У подъезда был домофон, но прямо передо мной в дом вошла без ключа девчонка лет восемнадцати. Я дернул дверь – она открылась.
В документе, который передал мне дед, содержались паспортные данные – как мои, так и Раннэ. В том числе полный адрес. Когда я подошел к лифту, там стояла зашедшая ранее девчонка. Увидев меня, она ойкнула и, передумав лезть в кабину, рванула в сторону лестницы.
Я поднялся на седьмой этаж, нашел нужную дверь и нажал кнопку звонка, вызвав длинную оглушительную птичью трель.
– Прив… – начал было я, но тут же понял, что дверь мне открыла не Раннэ, а сильно похожая на нее девушка.
– ЭтоКоМне! – коршуном из глубины коридора вынеслась моя знакомая. – ДурнойСовсем?
Она потянула меня вглубь квартиры, мы продирались мимо коробок, свисающих со стеллажей предметов женского туалета и полуодетых манекенов с причудливо вытянутыми в разные стороны руками.
Я не сразу понял, что мы идем вдоль дверей, часть из них была открыта или приоткрыта, и за некоторыми я видел девок, все как одна – молодые и во многом похожие на Раннэ.
Когда мы проходили мимо, они совершенно одинаковым движением оборачивались на нас и смотрели мне в глаза не мигая. Выглядело это пугающе.
– ТыСУмаСошел? – спросила меня Раннэ, втолкнув в маленькую комнатку и тщательно заперев за собой дверь. – ЕслиУКогоТоНачнетсяБлескОстальныеТожеВзорвутся!
Я всю жизнь общался только с женщинами, которые тщательно соблюдали супружеский час, и о Блеске знал только из учебников и криминальной хроники, ну и еще вчера испытал его на себе.
А вот дед Митяй наверняка знал о нем больше, но вместо того, чтобы переложить вопрос на юридическое агентство, имеющее женское представительство, отправил в анклав меня самого.
Эта мысль требовала обдумывания, но не сейчас.
– Мне надо, чтобы ты подписала отказ от претензий, – привычно ускорился я.
Это ускорение речи далось мне гораздо проще, чем вчера: я привыкал говорить с женщинами.
– ПрислалБыКурьером, – недовольно сказала Раннэ, взяла у меня бумаги и начала читать.
Я подошел ближе, чтобы указать на важные, по моему мнению, места, когда она, не глядя, выкинула в мою сторону руку и попросила:
– СтойТам.
– Почему? – удивился я. – У тебя же Блеск был вчера, ты сейчас «пустая» в части гормонов?..
Она посмотрела на меня как на идиота:
– ЗдесьДвадцатьДевчонокЗаСтенами.
Я не понял этого момента, но на всякий случай отошел в сторону. Раннэ дочитала, тяжело вздохнула, потом долго рылась по шкафчикам в поисках ручки.
У меня была своя, но я не предложил, внезапно осознав, что ничего не понимаю в происходящем и могу этим жестом опять что-то испортить.
Она подписала все четыре экземпляра, потом придирчиво осмотрела их, один даже понюхала и пометила галочкой в углу, видимо, чтобы оставить себе.
– ТыПахнешьТакБудтоЯТебеЕщеНравлюсь, – сказала она, отдавая мне четыре листа.
– Ты мне нравишься, – признался я.
Раннэ заставила меня остаться в комнате, сама вышла и некоторое время что-то кричала – почти на ультразвуке, у меня не было ни единого шанса разобрать сказанное.
Ей отвечали, потом она что-то еще говорила. Это заняло не больше минуты – затем она вернулась, взяла меня за руку и потащила за собой.
Теперь все двери были закрыты, а в коридоре горел свет. Я разобрал запах – пахло кориандром и немного женским потом. Запах был именно тем, который я вчера чувствовал от Раннэ.
Мы вышли из дома. В дневном освещении я увидел, что ее лицо осунулось и выглядит она гораздо хуже, чем вчера. По крайней мере, чем вчера утром.
– Ты не заболела? – уточнил я.
– ДуракУМеняВчераБылБлеск, – огрызнулась она.
Я окончательно перестал понимать, как мне себя с ней вести. То, что она назвала меня дураком, с одной стороны, казалось очевидным оскорблением, а с другой – словно котенок ударил лапой, скрыв когти, – вроде бы и напал, но совсем не страшно и не больно.
Когда я сел в «экватор», она уверенно плюхнулась на пассажирское кресло.
– ТыБезМеняНеЗаверишь, – сказала она. – ПрямоПоворотНалевоИПоворотНаправоДваКвартала.
В управлении женской самообороны на входе дежурила размазавшаяся по стулу пухлая женщина лет под сорок. Я, конечно, совершенно не разбирался в женских статусах, но тут было очевидно: этой даме не повезло занять хоть сколько-то приличное место в жизни, и статус у нее очень низкий.
Она долго ковырялась в аппарате на поясе, прежде чем оттуда раздался мелодичный голос:
– Сообщите цель визита.
– РМЖЧХ, – на ультразвуке сообщила Раннэ.
Охранница, глядя только на меня – куда-то в область солнечного сплетения, – проигнорировала ответ Раннэ и еще пару минут копалась в аппарате, после чего динамик на ее груди озвучил:
– Вам на второй этаж, кабинет двадцать шесть, в порядке живой очереди.
Раннэ посмотрела на охранницу, та ответила взглядом, некоторое время они словно сверлили друг друга, потом Раннэ отвернулась, взяла меня за руку и потащила вперед – хотя уж второй-то этаж я мог и сам найти.
Но, обернувшись, я обнаружил, что охранница смотрит потухшим взором на то, как мы держимся за руки, и понял, что моя спутница использовала этот жест как некий аргумент в их споре.
– ДавайДокументы, – сказала она около нужного кабинета.
Там выстроилась очередь – четыре женщины, довольно невысокие, только одна моего роста, то есть все из низшего класса.
Раннэ взяла документы и вошла в кабинет без очереди. Очередь ей не возразила, но из кабинета я услышал ультразвуковой незнакомый голос – кто-то внутри явно был недоволен явлением Раннэ.
Через мгновение ультразвук стих, а еще через секунду дверь открылась и вышла Раннэ, но уже с папкой, в которой бумаги было явно больше трех листов.
