игруши.
Если бы остальные подразделения обеих армий не были рассредоточены на площади в десятки тысяч квадратных километров, свет и грохот от этого одного-единственного боя были бы видны и слышны всем.
Небо над долиной полыхало ослепительными, почти слепящими вспышками всех цветов радуги. От непрекращающегося гула сотен одновременно применяемых Буйств и взрывов дрожала не только земля, но, казалось, и само воздушное пространство, а атмосфера свистела и рвалась от энергетических перегрузок, создавая неестественные вихри.
И все это — ради стратегического преимущества на клочке территории, который через пару часов должен был перестать существовать в своем прежнем виде.
Моя сеть вибрировала, как натянутые струны гигантской арфы, на которой играла сама смерть, и музыка ее была оглушительной. По всему огромному, растянувшемуся на сотни километров фронту, одна за другой вспыхивали точки интенсивных конфликтов, каждая — свой собственный маленький ад.
Густые лесные массивы озарялись ослепительными залпами Буйств, превращавших деревья в пылающие факелы. Горные ущелья оглашались не только грохотом взрывов, но и глухим, протяжным гулом обрушающихся скал. Выжженные равнины прорезали, сшиваясь в причудливых узорах, сгустки Потока, оставлявшие после себя дымящиеся траншеи в земле.
Я был мозгом, центральным процессором этой гигантской, рассредоточенной и невероятно сложной машины смерти. Мои нити, невидимые и неосязаемые, продолжали свою тонкую, ювелирную работу.
Легкий, почти ласковый импульс, посланный по конкретной нити, — и группа, уже увлекшаяся преследованием отступающего противника, вдруг получала четкое предупреждение о замаскированной засаде на обратном склоне холма.
Они не слышали голоса, но абсолютная уверенность в этой информации заставляла их тут же, без лишних вопросов, рассыпаться в оборонительный боевой порядок, встречая неожиданную контратаку во всеоружии, с уже поднятыми щитами и заряженными Буйствами.
Другой импульс — и командир понял, что именно сейчас, в этот самый момент, пока враг перестраивает свою линию, самое время для стремительного, кинжального удара по его тыловым колоннам.
Это срабатывало с пугающей эффективностью. Примерно в семи из десяти локальных столкновений чаша весов почти сразу и уверенно склонялась в пользу Яркой Звезды.
Наши подразделения, ведомые мной, успевали занять господствующие высоты, наносили точные удар в моменты наибольшей уязвимости врага, отсекали и окружали зазевавшиеся вражеские авангарды или своевременно и организованно отходили, чтобы заманить опьяненного мнимым успехом противника под сокрушительный удар соседней группы.
Потери, конечно, были, и немалые — я чувствовал, как гаснут десятки и сотни энергетических свечей в моей сети, — но стратегическая инициатива по всему фронту медленно, неумолимо и верно переходила к нам.
И все же я прекрасно понимал, наблюдая за этим грандиозным представлением: все это была лишь разминка. Предварительный, отборочный раунд. Настоящая битва, та, что определит судьбу всей кампании и тысяч квадратных километров территории, была еще впереди. И решать ее исход будет не масса рядовых бойцов, пусть даже и вознесенных моими методиками до невиданных ранее высот владения Потоком.
Мои мысли обращались вглубь, к тыловым позициям обеих армий. Туда, где в полной тишине и безмолвии, в атмосфере напряженного ожидания, стояли их настоящие, неразыгранные козыри — подлинная элита. Мастера уровня Острова Пепла, Зыбучих Песков, даже Раскола Земли.
Они не участвовали в этой первоначальной мясорубке, берегли свои силы и энергию для решающего, апокалиптического столкновения друг с другом. Именно их поединок, похожий на стычку титанов из древних, забытых мифов, и решит все.
Глядя на бушующую внизу битву, где каждый второй воин владел силой, о которой еще десятилетие назад мог лишь мечтать, я не мог не провести ментальную параллель с теми самыми стихийными «Бунтами Потока», что прокатились по всему миру, словно цепная реакция.
Ирония ситуации была одновременно и горькой, и поучительной. Все эти восстания и революции, вспыхнувшие с невероятной скоростью, были, по своей сути, абсолютно бесцельными и лишенными позитивной программы. Люди массово выходили на улицы и площади, ощущая в своих жилах дрожь новой, незнакомой мощи, но при этом не имея ни малейшего, даже самого примитивного понятия, что с этой силой делать и какого будущего они на самом деле хотят.
Никто и никогда в истории не сталкивался с кризисом подобного рода и масштаба — когда социальный лифт взлетел так стремительно и высоко, что его кабина попросту оторвалась от всех тросов и начала бесконтрольно, с нарастающей скоростью падать вниз, круша на своем пути все устои и институты.
Не было готовых рецептов, как строить общество, где каждый десятый гражданин — мастер Потока. Не было разработано законов, новой экономической модели, новой социальной философии, которые могли бы удержать эту лавину. Был только чистый, неструктурированный и всепоглощающий хаос.
И этот хаос, эта анархия обновленной плоти и духа, имела все шансы смести старый, прогнивший аристократический порядок с лица планеты, если бы не один простой, но фундаментальный факт.
Правоохранительные системы, регулярные армии и, что важнее всего, сами великие кланы получили в свое распоряжение точно такой же универсальный инструмент.
«Великая Гармония» была словно отмычка, подходящая ко всем замкам. Ее базовые принципы можно было легко и эффективно наложить на любую существующую, веками отточенную технику Потока, будь то прямолинейная боевая система клана Регул или же сложнейшие ядовитые техники Антарес. И она в разы увеличивала их эффективность любой практики, сокращая время освоения и требуемые энергозатраты.
Да, разрыв в чистой силе между простолюдином и потомственным дворянином катастрофически сократился. Теперь любой талантливый выскочка с улицы, обладающий упорством, мог за несколько лет достичь уровня Ока Бури или даже Ледника, на которые у дворян раньше уходили десятилетия специализированной клановой подготовки и дорогостоящих ресурсов.
Но полностью ликвидировать качественную пропасть, пропасть опыта, техники и системного подхода, было невозможно. Простая, «голая» «Великая Гармония» в чисто боевом отношении была словно заточенная палка в руках дикаря против закаленного боевого меча в руках профессионального фехтовальщика.
Она давала грубую силу, но не давала тысячелетнего умения ею виртуозно распоряжаться. А та же «Великая Гармония», использованная в комбинации, скажем, с «Львиным Арсеналом». превращала даже рядового мастера Регул в настоящего демона войны, способного в одиночку сдерживать толпу таких же одиночек.
И кланы, скрипя зубами и попирая свою гордость, были вынуждены это признать. Это сначала они встретили. мою методику с нескрываемым презрением, как вульгарное упрощение и профанацию великого искусства, доступного лишь избранным.
Но когда на их родовые особняки и поместья стали одна за другой нападать разъяренные, неорганизованные, но бесчисленные толпы, состоящие из тысяч мастеров Течения, им пришлось делать незавидный выбор: либо срочно изучать и интегрировать «Великую Гармонию», чтобы хоть как-то усиливать своих ограниченных числом, но качественно подготовленных бойцов, либо быть сметенными этой новой, грубой и неотесанной силой.
