вниз к шее, очертив скулу. Я ощутил опасную близость клыков рядом со своей яремной веной, а потом легкое давление и что– то вязкое потекло по коже.
– Только не смей слизывать, – быстро пробормотал я сквозь рваное дыхание.
Увлекая свою малявку в новый поцелуй, я с легкостью подхватил её на руки, параллельно сдирая так мешавшие сейчас штаны. Трусы очень ненужная делать гардероба, отлетела в сторону рваным лоскутом ткани. Я провел средним пальцем между, напряженно обнимающих меня ног, задевая клитор. Аврора застонала. Я легко скользнул в неё. Тепло её тела обволокло меня и приятно сжимало. Ритмичными движениями я выбивал из Авроры стоны. Собрав немного влаги, пальцем я скользнул к анусу. Аврора дернулась с моих руках и взглянула на меня, совершенно, осознанным взглядом.
– Не доверяешь мне? – прохрипел я, целуя сладкую шею, продолжая осторожно растирать анус пальцем.
Ее взгляд повиновался мне. Я получал удовольствие только от блаженства Авроры в моих руках. Я крепче сжал любимого и единственного гибрида. Аккуратно надавливая на анус, мой палец наконец скользнул внутрь. Я сразу ощутил, как задрожала моя девочка. Знал бы я раньше, что там она настолько чувствительна… Пары движений пальцами хватило, чтобы ощутить, как она сжала меня внутри. Аврора с протяжным стоном напряглась и обмякла в моих руках. Я и сам держался из последних сил. Один из плюсов вампирской жизни – отсутствие ограничений. Толкнувшись в мягкое тело еще несколько раз, я кончил в неё. На несколько коротких секунд я почувствовал себя беспомощным и самым могущественным на этом свете. Мое тело оцепенело от волны удовольствия, но я продолжал крепко держать мою Аврору.
ГЛАВА 8
АВРОРА
Я встретила Дженни и Вэла в вестибюле отеля, который находился недалеко от Белого дома. Там мы и жили всё это время. Я оглянулась на стойку регистрации и посмотрела, чем заняты сотрудницы отеля. Вампирши что–то увлечённо тыкали в компьютерах и с наслаждением отчитывали работниц из числа людей, не обращая на нас ровно никакого внимания.
– Нужно поговорить. Найдем местечко потише? – не стала рисковать я.
Мне казалось, что лифт движется очень медленно, как улитка. В ожидании я нервно постукивала ногой. Когда двери лифта наконец распахнулись, я пролетела по этажу в свой номер.
– Я хочу в Пьяную корову! – выпалила я, захлопнув дверь.
– Чего? – хором спросили Дженни и Вэл.
– Я была на допросе одного из нападавших…
Я рассказала друзьям всё, что услышала. Впервые я увидела, как быстро может меняться выражение лица: от удивления до отвращения и даже злости.
– Ты думаешь есть смысл в посещении этой Пьяной коровы? – спросил Вэл. – Если их уже поймали, то навряд ли они появятся в скомпрометированном месте.
– Это – бар, – с акцентировала я. – В баре всегда есть те, кто всё слышат и всё видят.
– Они не станут разговаривать с вампирами, – сказала Дженни.
– С вампирами не станут, – эхом повторила я. – Но кто из простых жителей Крысиного угла знает о существовании гибрида и неизвестного вида вампиров?
– То есть хочешь оставить меня за бортом? – уточнила Дженни.
– Нет, конечно, – опровергла я её предположение. – Мы пойдем по раздельности.
– Я смотрю ты уже всё спланировала, – прокомментировал Вэл. – Но, что ты хочешь узнать?
– Если бы я знала, было бы проще, – ответила я.
– Князь Бальтазар тебе голову открутит, – уверенно заявила подруга.
Я отошла к окну и взглянула на город. Вдалеке всё также горели неоновые огни Крысиного угла. Моё сердце сжалось. Это правда, что с каждым прожитым днем я воспринимала людей по– другому. Это уже были не мы – люди, а они – люди. Вдруг не спросив меня, нахлынуло воспоминание из детства. Мне было лет восемь. Просторный светлый кабинет был наполнен суетливым шумом одноклассников. Тучная учительница в лиловом костюме и ярко – рыжими волосами. Они были настолько редкими, что можно было без труда увидеть кожу её головы. Безрезультатно она пыталась призвать детей к порядку. Шёл урок патриотического воспитания. Обычно на нем рассказывали каких успехов достигла наша страна и чем мы лучше других, но почему– то сегодня учительница решила поговорить о вампирах, чем и вызвала бурную реакцию.
– Дети! Дети! Тише! – пищала она высоким голосом. – Когда вампиры явили себя миру произошла настоящая революция, как техническая, только эта затронула все сферы нашей жизни, а особенно медицины. Заболевания, которые раньше считались неизлечимыми теперь не представляют угрозы. Войны прекратились. Они их прекратили. Появились новые рабочие места. Бедных людей стало гораздо меньше….
Она соловьем заливалась про настоящую утопию, которой не было за окном…
Дженни кинулась в меня подушкой, от которой я не увернулась, поэтому снаряд прилетел прямо в лицо. Этот удар вернул меня в реальность.
– Зачем ты это сделала?! – крикнула я.
– Ты давно ела? – невозмутимо спросила она в ответ.
Это вопрос поставил меня в тупик. Действительно, когда?
– Еще перед отъездом. Бальтазар заставил, – вспомнила я, порывшись немного в мешанине, что сейчас была в моей голове.
– Прежде чем идти в твою эту «Пьяную корову» тебе нужно поесть, иначе ты загрызешь первого попавшегося человека, – сказала Дженни.
– Как ты это поняла? – заинтересовался Вэл.
Дженни многозначно постучала себя пальцем по виску.
– Точно. Все время забываю про вашу суперспособность, – слегка погрустнел Вэл.
Я стыдливо отвела глаза и почему– то не стала рассказывать ему, что возможно он обладает самой крутой суперспособностью среди всех вампиров.
Центр кормления находился, кто бы сомневался, в Белом доме. Вопреки всему увиденному, я ожидала увидеть, что– то напоминающее родное Плэдо. Светлое, просторное, чистое. Опрятные работники в хирургических пижамах. Как же я ошибалась. Центр занимал весь верхний этаж Белого дома.
Двери лифта открылись перед нами и мы, словно попали в другой мир. Всё было выдержано в лучших традициях борделей. Тяжелый бордовые бархатные шторы на окнах, мягкая мебель, повсюду развешен красный фатин и подушки, море подушек, которые захватили даже пол. Соответствующие звуки разносились, казалось, отовсюду.
– Эммм, а есть что– то более…спокойное? – спросила я.
– Простите, мисс, но нет, – скрипуче ответила старушка, появившаяся, словно из ниоткуда.
Выглядела она
