Мой старый наряд был всего лишь тонкой преградой, защищавшей от натирания грубой шерстяной ткани платьев, которые я носила.
Новая рубашка доходила до бедер. Под брюки больше нечего было надеть. Натянув их, я отметила, что ткань была плотной, но удивительно мягкой. Мне нравилось, как ощущалась на теле эта одежда, слой за слоем.
Обнаружив ножны от кинжала на земле, я сняла их с ремня и прикрепила к новому поясу. Когда Валлон вернётся, я намеревалась потребовать вернуть мне кинжал.
К тому времени, как я надела длинный плащ, я уже улыбалась, желая, чтобы у меня было зеркало, чтобы взглянуть на себя. Новая одежда подходила мне не только по размеру — она подходила мне как личности. В ней я чувствовала себя сильнее, увереннее.
Знакомое хлопанье огромных крыльев возвестило его возвращение. На этот раз я подготовилась к его прибытию.
Приземлившись, он снова окинул меня взглядом — на этот раз долгим и пристальным. Взглянув на себя, я осознала, как хорошо одежда подчеркивала мою миниатюрную фигуру, и задумалась, где он мог так быстро её раздобыть.
— Где и как ты нашёл одежду так быстро? Она сидит идеально.
— Вижу, — протянул он, стоя неподвижно и продолжая разглядывать меня.
Тепло разлилось по щекам. Этот взгляд я уже видела на лицах мужчин. Многие так смотрели на меня, некоторые даже предлагали подарки, чтобы соблазнить. Один путешественник и вовсе предложил монеты за ночь в моей постели. Но я избегала их всех, даже тех, кто мне нравился.
Я знала, что, будучи полукровкой, я не была завидной партией для брака. Мужчины, к которым я испытывала симпатию, никогда не смотрели на меня как на потенциальную жену.
Единственным исключением был Деллин, сын кузнеца. Он начал ухаживать за мной сразу после исчезновения Тессы. Тогда я легко потянулась к его вниманию — мне было одиноко.
В течение месяца Деллин часто приходил в таверну, задерживаясь после ужина и кружки меда. Мы разговаривали о повседневных делах, о погоде, о войне и надеждах на её скорейшее завершение.
Однажды вечером он оставил мне кольцо. Оно было сделано из железа, не из драгоценного металла, но украшено искусной гравировкой в виде вьющихся листьев. Я помню, как в груди расцвело нежное чувство — кто-то заботился обо мне.
На следующее утро я, встав пораньше, отправилась в кузницу, чтобы поблагодарить его. Но там меня встретил его отец.
— Зачем тебе нужен мой сын? — строго спросил он, глядя на меня из дверного проёма с выражением явного неодобрения.
Когда я опустила взгляд на кольцо на пальце, кузнец, кажется, всё понял. Возможно, он даже видел, как его сын ковал это кольцо.
— Деллин дал это тебе? — произнёс он с суровым, почти гневным тоном.
Я замерла, не зная, что ответить. Его голос звучал угрожающе. В этот момент в комнату вошёл Деллин.
— Какую бы игру ты ни затеял, сын, лучше прекрати её. Сейчас же, — резко произнёс его отец.
Деллин вывел меня наружу. Он не был зол на меня, но выглядел раздосадованным моим приходом.
Будучи неопытной в отношениях, я прямо спросила:
— Ты ухаживаешь за мной, чтобы сделать своей женой?
Лицо Деллина вспыхнуло, и он покачал головой.
— Нет, не женой. Ты же знаешь, я не могу взять тебя в жёны. Но я мог бы быть добрым и нежным любовником для тебя, Марга.
Его слова, словно подарка, преподносимого мне, будто это что-то особенное, и тут же отвержение самой мысли о браке, словно это абсурд, до сих пор отзываются болью в моей душе.
В тот день я осознала, что, будучи полукровкой, для людей я — ничтожество. Рождённая от матери, обманувшей своего мужа, я была для них такой же — ненадёжной, неверной женщиной, годной лишь для того, чтобы греть их постели, но не их сердца.
Я вернула ему кольцо и, подняв голову, ушла, несмотря на слёзы, струившиеся по щекам. Тогда мне больше всего на свете нужна была Тесса.
Этот день стал для меня уроком. Какими бы ни были взгляды других мужчин на мою кровь, я знала: я — честная фейри. И если я когда-нибудь найду достойного мужчину, я буду преданной женой. Поэтому я стала оберегать единственное, что могла предложить будущему мужу, — свою невинность.
Тесса считала меня глупой. У неё было несколько любовников, и она утверждала, что это весело и приятно. Но Тесса была чистокровной древесной фейри. Мужчины смотрели на неё иначе. Она не могла понять моей настороженности.
Поэтому фейри теней, стоявший передо мной, мог разглядывать меня сколько угодно. Даже если его горячий взгляд вызывал во мне тепло и желание, я не собиралась давать ему то, чего он хотел.
— Ты часто находишь маленьких фейри, чтобы срывать с них приличную одежду? — спросила я.
Этот вопрос, казалось, выдернул его из раздумий. Он вернулся к своей стороне угольного костра и перевернул кролика на вертеле. Синий жар углей обжаривал мясо быстрее, чем обычное пламя.
— Я знаю одну фейри-призрака, которая живёт неподалёку, в Пограничных землях. Я купил у неё одежду.
— И кролика ты тоже успел поймать? Ты удивительно умелый мужчина.
Его брови сдвинулись, а шею залил румянец. Он… смутился?
— Она охотилась, так что я купил и кролика, — сказал он, встречая мой взгляд через костёр, когда я снова села, скрестив ноги. — Я подумал, что ты, возможно, голодна.
Я и правда была голодна, но вопросы, которые нужно было решить, были важнее моего желудка.
— Твоё имя — Валлон. — Я кивнула на спящую древесную фейри. — Гвенда мне сказала. Как твоё полное имя?
Он замешкался, но лишь на мгновение.
— Я лорд Валлон из Дома Хеннауин, верховный жрец Гадлизеля.
В его голосе звучала гордость. И так и должно быть. Четыре рога на его голове говорили о его благородном происхождении. Золотые кольца, украшавшие их, указывали на высокий статус.
И всё же, услышав это, я ещё острее почувствовала, почему этот фейри теней держался с такой уверенностью и значимостью.
— И почему же благородный жрец похитил простолюдинку-древесную фейри?
Его взгляд стал острым, проницательным. Передо мной был воин, вошедший в таверну моего отца.
Холодный и решительный, он удерживал мой взгляд и твёрдо произнёс:
— Это было последним желанием моего отца. А также твоего.
Глава 7
Валлон
Её фиалковые глаза широко распахнулись от удивления, но она не произнесла ни слова. То, что я собирался рассказать, станет для неё ударом. Это была печальная история — её история. Мне предстояло поведать её, чтобы заслужить хоть каплю доверия.
— Мой отец, — начал я, — любил охоту. Ты слышала о горных оленях с чёрными рогами?
Она молчала, но покачала головой.
— Это исполинские создания. Некоторые вырастают величиной с паллазийских жеребцов. — А те, в свою очередь, могли быть вдвое выше фейри теней. — Эти олени живут высоко в заснеженных горах. И хотя нам несложно взлететь, чтобы поохотиться на них, гораздо труднее спустить добычу вниз. Поэтому мы охотимся весной, когда они спускаются за свежей травой.
Я снял кролика с вертела, оторвал поджаренную ногу и протянул её Марге. Она взяла, но её взгляд не отрывался от меня.
— Ешь, Марга.
— Рассказывай, — потребовала она.
— Ешь, — повторил я.
Когда она подчинилась и осторожно откусила кусочек, напряжение в моей груди чуть ослабло. Я тоже оторвал кусок и продолжил:
— Отец охотился у подножья гор, когда услышал крики — мужские голоса, полные страха и боли, а затем рёв зверя. На скальном выступе он увидел четверых лунных фейри, сражавшихся с баргой. Точнее, трое сражались, а четвёртый был ранен.
Марга судорожно сглотнула.
— Значит, ты знаешь этого зверя.
Она кивнула, нахмурив брови.
— В детстве папа пугал нас, что, если мы не будем себя хорошо вести, нас утащит барга.
— Не самое доброе предостережение.
— Нет.
— Барга — свирепое, территориальное существо, — продолжил я. — Когда оно голодно, нападает на всё, что движется. Они вчетверо больше меня, с когтями длиной с твою ступню.
