просмотрел её и положил обратно. Этот простой жест был исполнен такого немого давления, что воздух в комнате казался гуще.
— Видите ли, — продолжал он, — Лицо этого твоего, призванного существа — мне знакомо. Детальное описание я читал в отчёте сестёр Покайло. В одном из тех, которые в дальнейшем — удалили из базы. Они как раз описывали тебя, то, как ты помешал им убить S-рангового босса из Белого Разлома, а затем, твоя пропажа. Этот эльф, — он нахмурился. — Тот самый босс?
Я смотрел на него несколько секунд, оценивая, насколько глубоко он уже копнул. Ложь становилась не просто бесполезной, но и смешной.
— Да, — наконец, сказал я, откидываясь в кресле. — Он и есть тот босс. Я его воскресил. Ну, не совсем воскресил… Скорее, арендовал. Бессрочно.
Игнатий Сергеевич замер. Его палец, постукивающий по столешнице, остановился.
— Воскресил, — повторил он без интонации, как бы пробуя слово на вкус. — Навыком. Значит, ты всё-таки не Призыватель.
— Не совсем, — подтвердил я, пожимая плечами. — Класс у меня есть. Но он… никак не объясняет способность призывать.
Моё заявление удивило его. Он округлил глаза, брови поползли вверх.
— Не может быть, — тихо произнёс Игнатий, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало нечто, кроме холодного анализа — лёгкое, почти научное изумление. — Система не работает таким образом. Ты либо маг, либо воин, либо следопыт, грубо говоря. Она даёт дерево навыков, развитие в одной области. Ты не можешь быть некромантом-призывателем и при этом… кто ты там ещё? Дуэлянт? Фехтовальщик? Я видел, как ты дрался.
— Могу, — просто сказал я. — Вот я.
Он встал и медленно подошёл к окну, глядя на тёмный дворик. Я молча сидел и ждал, в какую сторону повернётся разговор.
— Аномалия, — проговорил он, скорее для себя. — Чистейшая аномалия в привычной картине мира. Я повидал сотни системных охотников. Они, как ремесленники, оттачивают один инструмент. А ты… ты похож на дилетанта с волшебным ящиком, из которого в панике вытаскиваешь то молоток, то живую змею, то ядерную боеголовку.
— Спасибо за лестное сравнение, — пробурчал я. Усталость накатывала с новой силой, и эта беседа начинала напоминать вскрытие.
— Суть не в этом, — резко обернулся он ко мне. — Суть в том, что ты создал фактор полной непредсказуемости.
Игнатий вернулся к столу и сел, снова сложив пальцы.
— Хорошо. Допустим, я принимаю твою… уникальность. Но аномалии имеют свойство притягивать внимание. Системного внимания. Внимания таких же, как ты. Или таких, кто захочет эту аномалию препарировать. Ты можешь положиться только на этого эльфа? На свои случайные навыки?
— Пока хватало, — сказал я, но даже для моих ушей это прозвучало слабо.
Игнатий Сергеевич внимательно изучал моё лицо, ища следы обмана. Видимо, искренность последней фразы его удовлетворила. Он медленно кивнул.
— Ладно, с этим мы разобрались. И это приводит нас ко второй части проблемы. Я позвал тебя не просто так, и выставил против тебя сильного бойца — тоже.
Он откашлялся, поправил манжет, и его голос снова приобрёл ту самую официальную строгость, будто он зачитывал доклад совету.
— В ноябре, через три недели, будет совершено плановое проникновение в новый тип Разлома. Он откроется в сотне километров к северо-востоку от Ладоги. Его условное обозначение — Высший Разлом Ладога-1.
Я молчал, ожидая продолжения. Фраза «новый тип» повисла в воздухе тяжёлым, незнакомым звоном.
— Он не соответствует общепринятой классификации, — продолжил Игнатий, следя за моей реакцией. — Ни по энергетическому фону, ни по поведению. Он не S-ранга. Он… за его пределами. Предварительные сканы показали стабильность, но полное отсутствие данных о внутренней структуре. Все попытки дистанционного зондирования вернули белый шум. Единственный способ изучить его — отправить внутрь группу.
— Нахера? — сорвалось у меня, прежде чем я успел обдумать вопрос.
Усталость притупила здравый смысл. Игнатий Сергеевич усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
— Потому что таких Разломов, Александр Сергеевич будет больше. «Ладога-1» — первый в этом году, но не последний. Спутниковый анализ фиксирует аналогичные аномалии пространства ещё в трёх точках по всему миру. Они пока не появились, но тенденция очевидна. И если мы не пройдём их, когда эти «Высшие» начнут открываться пачками, то нас ждёт не просто поражение. Нас ждёт тихий, мгновенный конец, о котором остальные даже не успеют узнать.
В его словах была леденящая убедительность. Это был не голос параноика, а голос бухгалтера, который только что вывел окончательный баланс и увидел в нём неминуемое банкротство.
— Какие монстры там? — спросил я, уже зная ответ.
— Неизвестно. Но опыт подсказывает, что если есть новая «дверь», то за ней должно быть что-то новое. И это «что-то», с высокой долей вероятности, будет сильнее всего, что мы видели до сих пор. Обычным охотникам, даже элитным группам S-ранга, там может быть просто не по зубам. Нужен иной подход. Нужны… системные.
Он посмотрел на меня. Прямо, оценивающе.
— Меня заинтересовала твоя система и то, как ты ей пользуешься. Твой эльф — существо, явно вышедшее из системных глубин, возможно, понимающее их природу лучше нас. Твои собственные навыки — лоскутное одеяло, которое, против всякой логики, работает. Ты — непредсказуемый.
— И?
— И? — он нахмурился. — Побольше вежливости, Александр. Государство формирует специальную группу. Не из сильнейших в привычном смысле, а из тех, чьи способности позволяют адаптироваться к абсолютно незнакомым правилам. Тебя в неё предлагаю я.
Я ничего не ответил, ибо только что понял одну важную вещь. Он сказал — «Высший Разлом». Слова отзывались глухим эхом в потаённых закоулках памяти, куда я старался не заглядывать.
В моём мире… в том, прежнем, я был в таком. Только один раз. Умер там. И не я один.
И теперь, такой же разлом открывается здесь? В этом мире? Охренеть…
— Почему я должен согласиться? — голос мой звучал плоско и глухо.
Игнатий кивнул, как будто ожидал именно этого вопроса:
— По нескольким причинам, — ответил он, и в его глазах мелькнул тот самый холодный, расчётливый огонёк, который я начал узнавать. — Первая: официальная. Ты получишь полную реабилитацию. Ты станешь не просто свободен, ты станешь чист. Государство перестанет быть твоим потенциальным оппонентом и станет работодателем. Щедрым. Очень.
Он позволил этому осесть.
— Вторая причина, — продолжил Игнатий, — неофициальная и, полагаю, для вас
