При рассмотренном выше варианте первичного распределения продукт труда поступал прежде всего в собственность и распоряжение коллектива. В распоряжение индивида он попадал лишь в результате вторичного распределения - разделодележа. Но так обстояло дело только с самыми ценными продуктами, прежде всего пищей, да и то не со всей, а в основном лишь с охотничьей и рыболовной добычей.
Что же касается остальных продуктов труда, то они сразу же создавались как находящиеся в собственности коллектива, но в распоряжении человека, который добыл или произвел их. В отличие от первого варианта продукт здесь поступал в распоряжение индивида в процессе первичного распределения. Таким способом в распоряжение человека поступали многие, если не все, продукты собирательства, а также созданные им орудия, оружие, утварь, украшения и т.п.
Конечно, слово "дележ" в обыденном смысле в данной ситуации неприменимо. Но я ввел его в качестве экономического термина, обозначающего переход вещи в распоряжение человека при наличии собственности на нее социально-исторического организма. И в этом смысле мы здесь имеем дело со своеобразной формой дележа, которую можно было бы назвать трудодележом.
Если рассматривать трудодележ сам по себе взятый, то он выступает как распределение по труду. Каждый человек получает то, что произвел. Но трудодележ сам по себе никогда не существует. Он, как и разделодележ, неразрывно связан с дачедележом. Человек обязан всем полученным в результате трудодележа делиться с остальными членами коллектива. И это доказывает, что все полученное в результате трудодележа находится только в распоряжении, но не в собственности индивида. Подлинным собственником всего этого является только коллектив.
2.9. Возникновение родьи, индивидуального брака и семьи
Потребительную ценность продукты труда, прежде всего пища, имели для всех членов коллектива без исключения. Что же касается чисто социальной - дарообменной ценности, то они имели ее только для взрослых членов коллектива. Поэтому если в разборные отношения были непосредственно вовлечены все члены коллектива без исключения, то дележные отношения прямо охватывали лишь взрослых его членов, которые одновременно являлись и работниками, производителями материальных благ.
Но вполне понятно, что в пище и иных продуктах по-прежнему нуждались не только взрослые, но и дети. И поэтому с переходом от разборных отношений к дележным в обществе с неизбежностью, кроме первичного и вторичного распределения, возникло и третичное.
Вместе с дарообменом и дележом возникли отношения иждивения. Последние представляли собой отношения между кормильцем (кормильцами), или иждивителем (иждивителями), с одной стороны, и иждивенцем (иждивенцами), с другой. Группу, состоящую из иждивителя (иждивителей) и иждивенцев, можно было бы назвать иждивенческо-потребительской или просто иждивенческой ячейкой.
Естественным кормильцем человека была его мать. Вначале она вскармливала его своим молоком, затем вообще брала на себя обязанность обеспечивать его пищей и всем необходимым для жизни. Поэтому иждивенческие ячейки складывались вокруг женщин.
Как уже указывалось, на самой ранней стадии развития первобытного общества мужчины и женщины, входившие в состав рода, были в бытовом отношении обособлены друг от друга. Между мужской и женско-детской группами существовали отношения взаимного перераспределения продукта. Мужчины отдавали женщинам часть охотничьей добыча и получали от них продукты собирательства. Но жили они раздельно. В частности, раздельно готовили и потребляли пищу.
Одна из особенностей разборных отношений состояла в том, что распределение было неотделимо от потребления. Переход к дележным отношениям сделал возможным отделение во времени распределения от потребления. Если раньше все женщины коллектива готовили и потребляли всю пищу совместно, то теперь возникла возможность раздельного приготовления и раздельного потребления пищи. Иначе говоря, стало возможным разделение женщин коллектива на нескольких раздельно приготовляющих пищу и раздельно питающихся групп. Внешним признаком каждой такой группы было, как правило, наличие собственного очага. Поэтому данные группы можно было бы назвать очажными.
Связь женщины с детьми не обрывалась после того, как они становились взрослыми. Старая женщина было центром вокруг которого выкристаллизовывалась очажная группа. В нее входили она сама, ее взрослые дочери и дети дочерей. Не исчезала эта группа и после смерти старой женщины. Ее теперь составляли сестры, их дочери и малолетние сыновья. И только тогда, когда дочери сестер становились взрослыми и сами обзаводились детьми, старая очажная группа распадалась на несколько новых. Взрослые женщины группы были иждивителями входивших в ее состав детей.
Совершенно ясно, что общество нуждалось в том, чтобы к содержанию детей были привлечены также и мужчины. Этими мужчинами прежде всего были братья матери, которые входили в состав одного с ней хозяйственного коллектива. В недрах общины стали образовываться иждивенческие ячейки, состоявшие из нескольких братьев, нескольких сестер и детей последних. Подобного рода ячейку я давно уже предложил называть родьей. Существование таких иждивенческих ячеек зафиксировано этнографами у значительного числа народов.
В результате парования каждая взрослая женщина была более или менее прочно связана с одним из взрослых мужчин другого рода. Когда возник дарообмен, люди, составлявшие пару, начали обмениваться дарами, что способствовало упрочению связи между ними. Пока мужчина и женщина обменивались дарами, они имели по отношению друг к другу определенные права и обязанности в сфере интимной жизни. Так начал возникать индивидуальный брак. Как свидетельствует этнография, во многих доклассовых обществах обмен дарами выступал как способ стабилизации половых связей между индивидами. Связь вступления в брак с обменом ценностями прослеживается и в последующей истории. Далеким отзвуком этого является обмен обручальными кольцами.
Вместе с возникновением экономической связи между мужчиной и женщиной, составлявшими пару, появилась возможность превращения паровника в иждивителя детей своей паровницы. И эта возможность постепенно стала превращаться в действительность. Обмен между половыми партнерами перестал быть эквивалентным, а тем самым перестал быть обменом. Мужчина стал давать женщине больше, чем получать от нее, и этот излишек стал идти детям. Такую экономическую форму можно было бы назвать дачевкладом. В результате возникла иждивенческая ячейка, состоявшая из мужчины, женщины и ее детей, т.е. семья. Парование превратилось в индивидуальный брак, а половые партнеры - в супругов.
2.10. Перестройка ранней первобытной общины
Семья и родья какое-то время существовали бок о бок. Между той и другой иждивенческими ячейками шла упорная борьба, которая у разных народов протекала далеко не одинаково.
В условиях перехода к оседлости, что могло иметь и имело место и при господстве присваивающего хозяйство, возможно было поселение по соседству или даже совместное поселение двух материнских родов-коммун. Члены этих двух коммун, а тем самым и коммуны, были связаны дарообменными отношениями, которые постепенно превратились в отношения дачевклада. Результатом могло быть объединение обеих коммун в одну общину, социально-экономическая структура которой состояла из двух более или менее самостоятельных систем дележно-коммуналистических отношений, скрепленных отношениями дачевклада. При таком варианте развития родья долгое время продолжала сохраняться в качестве основной иждивенческой ячейки. Семья же оставалась на заднем плане. Экономические связи между супругами были крайне слабыми и неустойчивыми. Каждый из супругов и после заключения брака продолжал оставаться в своей родной очажной группе.
В условиях бродячего существования возникла тенденция к сближению и совместному передвижению и совместной жизни мужской и женско-детской групп, принадлежащих к разным родам дуальной организации, и тем самым к отрыву друг от друга мужской и женской групп одного рода. Результатом реализации этой тенденции было распад старых общин, каждая из которых была одновременно и родом, и возникновение качественных новых. Каждая из этих новых общин по-прежнему состояла из двух обособленных групп: мужской и женско-детской, но только эти группы, принадлежали теперь не к одному материнскому роду, а к двум разным. Очажной группой при таком варианте развития сравнительно быстро стала парная семья. Такая община состояла уже не из родей, а из семей.
