него болела голова. В голове засела одна мысль: как задержать вооруженного преступника? Вот и все. И при этом, чтобы все остались целыми и невредимыми. Не очень – то хотелось погибнуть от рук этого нелюдя.
«А чего здесь долго думать? – задумчиво рассуждал про себя Сергей. – Наливай, да пей, как говорит мой знакомый бармен Сашка. Но сейчас нужно определиться, когда сообщать про Дорожко начальству. По крайней мере, надо бы самому убедиться, что тот там, где указал Николай. И по возможности задержать сукиного сына. А ведь потом засмеют и проходу не дадут, если вдруг окажется что-то не так. Правильно. Так и будем действовать».
Но вслух сказал иначе:
– Значит, будем действовать так, живьем его из нас знаешь только ты один. Фото может быть старым. Да и машинистов этих знаешь только ты. Мы без тебя будем долго их разыскивать. Поэтому придется с нами подъехать на мелькомбинат.
– Э, нет. Мы так не договаривались. Я подсказал, навел, и все. Ведь, если он узнает, кто его сдал, я себе кровника наживу. Никто его не расстреляет за это. Он отсидит свое. Выйдет условно-досрочно за хорошее поведение на зоне. И поквитается со мной. Я таких хорошо знаю. Еще на зоне насмотрелся на всякое. Ты, что хочешь, чтобы он на пику меня посадил? Моей смерти хочешь? Я ведь еще пожить хочу. Как, впрочем, и ты сам.
– Погоди, не тараторь, – остановил его Сергей. – Никто не собирается тебя под пику подставлять. Ты еще нужен будешь и мне и Родине живой. Просто ты укажешь домик машинистов. И, глядя со стороны, не афишируя свое присутствие, укажешь на Дорожко. Остальное – это наша забота. Ты, я обещаю тебе, будешь в стороне. Про тебя вообще никто, словом не обмолвится. Тем более, что и в суд ты не пойдешь. Согласен?
– Ой, не знаю, не знаю. Стрёмно, все это как-то. Но, как я понимаю, ты с меня теперь не слезешь. Да, в очередной раз убеждаюсь в правильности народной мудрости, которая гласит, что инициатива наказуема. Какой черт меня потянул за язык, что знаю Дорожко. Промолчал бы сейчас, здоровее был бы. Вы и так его нашли бы, без меня.
– Короче, дело к ночи. Все будет хорошо. Поверь мне. Я ведь никогда тебя не подводил и не обманывал. Не так ли? И не плачь, как институтка. А то я сейчас тоже разрыдаюсь.
– Ого! Как красиво заговорил. И все для того лишь, чтобы меня сунуть в пекло.
– Я еще раз тебя заверяю…
Сергей не успел закончить фразу, как Николай перебил его:
– Ладно. Пусть будет по-твоему. Я тебе верю. Действительно, еще ни разу ты меня не подставил и не подвел. Другому бы не поверил. Разные люди есть. И хороших и плохих повидал и на свободе и за колючкой. А тебе верю. Поехали. Только нужно как-то решить с моим бригадиром.
– У тебя бригадиром Зеленко, дядя Миша?
– Ну, да.
– Считай, что все договорено. Я сам потом поговорю с ним. Он мне должен, как земля навозу. Поэтому с этой стороны не волнуйся, все будет нормально. Только мне еще нужно организовать транспорт, помощников. Так, что ты покури здесь пока. Я позову тебя. Будешь, как дружинник. Ты ведь в дружине записан?
– Записан формально. Только ни разу еще не работал, как дружинник. Ребята засмеют, если выйду с повязкой. Но формально записан. Так у нас всех подряд записывали. И не спрашивали, хочешь или нет. Попробуй, вякни.
– Вот и отлично. Дружинник, он и есть дружинник. Короче, ожидай. Тем более, что уже почти десять часов. А нам еще собраться надо и доехать. Ожидай. Я скоро.
Сергей стремительно вернулся в кабинет. Старшина читал газету, а Веснушкин что-то чертил на листе бумаги. Коротали время до получения новой вводной.
Вопрос о том, кто поедет с ним на задержание, перед Сергеем не стоял. Ведь могло случиться разное. Все предусмотреть до конца никогда не получается. Тем более, что работать придется на чужой не знакомой территории. Вокруг будут чужие люди. На них особо рассчитывать не приходится. Поэтому с ним должен быть человек, на которого он смог был положиться, как на себя самого. И при этом тот должен еще и физически подходить для силового задержания Дорожко. Таким человеком из обоих милиционеров, имевшихся в наличие, был старшина.
– Значит, так. Сейчас я и ты, – он обратился к старшине,– отъедем кое-куда. По делу Дорожко, – Сергей упредил вопрос Веснушкина, который замер у того на языке. – Я взял бы и тебя. Но оголять станцию нельзя. Тем более, что могут поступать новые сообщения. Их кому-то нужно принимать. Надеюсь, что мы справимся, сами. Да и ВОХРовцы помогут, если станет невмоготу. Только об этом никому. Кстати, нужно опять им звонить.
Он подошел к своему столу и поднял трубку телефона. Набрал номер Виктора Павлова.
– Еще раз привет. Спасибо за машину.
– Да, брось ты. Одно дело делаем. Может еще что нужно. Говори. Если сможем, поможем.
– Я звоню опять с просьбой дать еще раз машину. Нужно подъехать по одному адресу и проверить, нет ли там Дорожко. Ехать нужно срочно. Иначе можем упустить. Из отдела машина придет поздно. Поэтому с вас нужен транспорт. Ну, и пару человек в помощь. А то у нас людей, кот наплакал.
– Какие вопросы. Ты только говори, что и как нужно делать. Машина под парами. Но в отношении людей сложнее. Всех разослали по объектам. Даже с выходных отозвали, кого смогли. Но, кроме водителя, буду я и дежурный по команде. Устроит?
– Да, конечно. Только все нужно делать в темпе. Мы уже выходим во двор. От нас будет старшина Стрельченко и дружинник, который согласился помочь. Давай, быстрее.
– Сей момент, – Виктор повесил трубку.
– Вот и вся организация. Остается совсем малость – повязать эту сволочь. И живыми остаться. Так, Вадим, вперед на мины. Машина уже движется к нам. Оружие не забудь.
– Такого быть не может. Что я маленький.
Старшина встрепенулся, как будто очнулся от спячки. По его поведению было видно, что он был даже рад куда-то двигаться, что-то делать. Пусть даже не зная куда двигаться и что делать. Это все-таки лучше, чем тихо – мирно дремать на стуле и бороться со сном.
Ожидать автомашину из команды долго не пришлось. Это был все тот же РАФ. В салоне, кроме знакомого уже водителя, сидели Виктор Павлов и незнакомый Сергею молодой парень. Форма стрелка и карабин в руках прямо указывали на принадлежность его к стрелковой
