лишь жалкая марионетка в моих руках. – прошептал я ему на ухо, смакуя гримасу боли на его лице.
С каждым движением я чувствовал, как контроль, за который так цепляется моя сущность, ускользает, как песок сквозь пальцы. Тьма внутри меня ликовала, требуя большего. Я наклонился ближе, всматриваясь в его расширенные от ужаса глаза. В этот миг он перестал быть человеком в моих глазах, превратившись в ничтожество, которое посмело коснуться Даны. Я сделал то, что должен был.
Резким движением я отсёк от него то, что он считал своей гордостью, оставив лишь кровавое месиво вместо члена. Крики Кая стали невыносимыми, и в этом звуке я находил своё извращённое удовлетворение.
– Перед тем как умрёшь, ты навсегда запомнишь, что значит прикоснуться к НЕПРИКАСАЕМОЙ. – прорычал я, ощущая, как мрак внутри меня удовлетворённо расправляет свои крылья.
В такие моменты, я точно, что никакие границы не могут остановить меня. Я был готов уничтожить всё, чтобы сохранить то, что мне дорого.
Со стола я взял ничем не примечательную ложку. Казалось бы, безобидный предмет… Но в моих руках она превращалась в орудие пыток. Я медленно поднёс её к его глазам.
– Ты не заслужил видеть её обнажённое тело. – произнёс я, наклоняясь ближе. – Этот шедевр предназначен только для меня. И теперь я официально заявляю: любой, кто посмеет хотя бы взглянуть на мою Дану, дольше чем положено, заплатит за это своими глазами.
Я провёл ложкой по его веку, ощущая, как холодный металл касается его кожи. Его вопли, наполненные не только болью, но и ужасом. Но даже эта симфония меркла перед той бурей эмоций, которую вызывала во мне Дана.
Мысли о ней были как наркотик, как глоток обжигающего виски посреди ледяной пустыни. Её образ, навсегда запечатлённый в моей памяти, преследовал меня, манил, сводил с ума. Нежная кожа, чувственные губы, которые могли шептать как слова любви, так и смертный приговор. Её глаза, таили в себе тайну, которую я жаждал разгадать. Я знал, что она не просто игрушка, не очередная безделушка в моей коллекции. Дана была ключом к той части меня, способной чувствовать, любить… и я не позволю никому осквернить её чистоту. Снова.
Когда всё было кончено, я отошёл от тела Кая и, не испытывая ни малейшего укола совести, взглянул на баночку, где теперь лежали его глаза.
– Уберите его. – бросил я своим людям. – И убедитесь, чтобы все получили предупреждение. С этого дня Дана Вега – моя Неприкасаемая.
Двое моих солдат, похожие на безликие тени, подхватили его под руки и потащили к выходу.
Оказавшись на улице, я закурил сигарету, жадно вдыхая едкий дым. В голове царил хаос.
– Лукас. – раздался тихий голос за спиной.
Я обернулся и заметил Марко, мой консильери и младший брат, который наблюдал за мной с беспокойством. Он был единственным, кто видел во мне не хладнокровного монстра, а мужчину. Вернее, жалкое подобие человека, которым я когда–то был.
– Что?
– Ты перешёл черту. – тихо произнёс он. – Ты сходишь с ума из–за этой женщины.
– Я, итак, ненормальный. – ответил я с хищной ухмылкой. – И не смей говорить о ней. Ты ничего не понимаешь.
– Может быть. – спокойно ответил брат. – Но я знаю одно – ты играешь с огнём. И боюсь, что сгоришь дотла.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлым грузом ложась на душу. Я отвернулся, не желая признавать его правоту. Да, Дана стала моим проклятием, спасением, и одержимостью, но я не мог, не хотел отпускать её.
– Моя личная жизнь тебе не касается, Марко. – холодно отрезал я. – Лучше прикажи подготовить машину. Мне нужно отвезти Дану домой.
Брат хотел возразить, но, встретившись со мной взглядом, лишь кивнул, молча растворившись в полумраке дома.
Глава 5. Дана
Я начала медленно просыпаться и сразу поняла, что нахожусь не дома. Прежде чем открыть глаза, я прислушалась к своим ощущениям.
Постель, на которой я лежала, была жёстче, чем моя, пропахшая лавандой и ванилью. Аромат здесь был другим – более терпким, пряным, пропитанным мускусом и чем–то неуловимо знакомым.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ткани. Хотя я всегда сплю с приоткрытым окном, откуда доносились звуки улицы – шёпот машин, шелест листвы, гул города.
И каким–то шестым чувством, я ощущала, что в комнате кто–то есть. К моему удивлению, тело не било тревогу, а наоборот, мышцы оставались расслабленными, будто я была в полной безопасности.
Это происходило со мной уже не в первый раз. Последний год я то и дело просыпалась среди ночи под тяжестью чьего–то взгляда, но каждый раз, когда открывала глаза, не находила никого. Поначалу я списывала это на стресс и разыгравшееся воображение, но постепенно начала ловить на себе этот взгляд и на улице, как будто кто-то следил за мной. Я даже заподозрила, что брат приставил ко мне охрану, но он клялся, что это не так.
За весь год ничего плохого не произошло, поэтому, в конце концов, я успокоилась и перестала зацикливаться на слежке. Но сейчас, в этой комнате, я всем своим существом ощущала – это не игра разума. И что пугало ещё больше – реакция моего тела. Оно как будто знало человека, который наблюдал за мной, и по какой–то причине считало, что с ним я в безопасности.
Если бы удача была на моей стороне… Возможно, это был тот самый мужчина, что спас меня два года назад – последний, с которым я чувствовала нечто подобное, не считая брата, конечно. Но мне не может так везти.
– Дана, я знаю, что ты не спишь. – раздался низкий мужской голос совсем рядом, подтверждая мои опасения.
Я попыталась вспомнить, как оказалась в одной комнате с незнакомцем, и тут же меня накрыли обрывки воспоминаний о клубе, о боли в шее и о брюнете, склонившимся надо мной, перед тем как я провалилась в темноту.
Резко распахнув глаза, я инстинктивно попыталась отползти к стене, но лишь беспомощно запуталась ногами в простынях. Да, это был он. Тот самый мужчина из клуба. Незнакомец сидел в тёмном углу на кресле, почти сливаясь с тенями. В комнате был выключен свет, и я разглядела лишь размытые очертания его фигуры.
– Что тебе нужно от меня? – тихо спросила я, не решаясь на конфронтацию. Я всё ещё не могла понять, что же я чувствую – страх, любопытство, или то и другое разом. – И где я?
Незнакомец медленно поднялся с кресла и сделал шаг в мою сторону. Свет луны
