скитаться по порталу-туннелю! Этот ненавязчивый жест отозвался лишь холодом и испугом.
Раджед представлялся дремлющим драконом, которого выдавали только торчавшие во все стороны волосы, словно грива чудовища, спрятанного под дорогим золотистым камзолом. Но стоило сделать неверный шаг, сказать неверное слово – обрушилась бы буря.
Софья догадалась, что от ее слов зависит, проснется ли этот дракон. Но она лишь неопределенно мотнула головой на вопрос льора, не зная, что ответить. У нее не было врагов, она никогда не использовала людей в своих целях, поэтому не научилась лгать и притворяться, как и вся ее семья, в меру строгая, но неизменно воспитанная и честная.
Может быть, нотки незримого аристократизма в образе Софьи и привлекли льора. А может быть, ее странные рисунки, точно она задолго до начала «переписки» догадывалась о существовании Эйлиса. Но кто знает… Разве только тот пришелец из портала, некто Сумеречный Эльф.
Тем временем льор повел куда-то вниз, пространство искривлялось. И Софья почти уверовала, что минуту назад они шли по потолку. При этом комнаты сжимались и отдалялись, как при внезапном ускорении. Она терялась в догадках, то ли это они с льором так быстро перемещаются, то ли это башня меняется по прихоти ее повелителя.
Вскоре они очутились уже в сокровищнице, о чем свидетельствовала толстая дверь с массивными замками в виде львиных голов. Однако все затворы распахнулись по мановению одного указательного пальца Раджеда.
Он привел свою пленницу-гостью в окутанный сыроватым сумраком зал, но тьму тут же рассеяли несколько оранжевых шаров. Пришлось зажмуриться, потому что от многочисленных бликов слепило глаза. Это бессчетное золото и драгоценные камни разом блеснули переливающимися искорками. И в общем сверкающем потоке с ними сливался янтарный чародей. Он ловко вальсировал между сундуками, в невероятном восторге зачерпывая горстями золото, как самый настоящий дикарь, для которого пагубный металл выше жизни.
Софья стояла безучастным созерцателем. Она могла оценить красоту сияющих минералов, но никогда не понимала, зачем их добывать, обтесывать и вставлять в металлы, да еще преподносить как великое подношение. Возможно, вещи не имели для нее никакой ценности, поэтому вся невольная экскурсия по замку не вдохновила ее. Или же ноющая тревога за сестру сделалась настолько невыносимой, что внешний мир воспринимался далеким и лишним.
Ясный разум выныривал из гнетущей сонливости, а потом уступал место полубредовым предположениям и замыслам. Большая часть из них сводилась к пугающему желанию любым способом уничтожить льора. Возникали фантазии, как в стремительном броске получается обрушить на него подвешенные на цепях сундуки, чтобы он задохнулся под горой собственных богатств. Схожие мысли посещали и в арсенале. Но растворялись фата-морганой, когда Софья реально оценивала свои возможности. Бессильна! Во всем бессильна! Хотелось кричать и топать ногами от несправедливости, как в раннем детстве.
Так она и шла по замку, а льор делал вид, что не замечает ее подавленного состояния. Он вновь подошел к ней и подвел к сундукам, заставляя дотронуться до золота и каменьев. На нежной ладони почувствовалась шершавость нетленных металлов. Но опущенные синие глаза продолжали хранить ледяную безучастность, не встречаясь с янтарными безднами лукавства Раджеда. Он лихорадочно шептал:
– Бери что хочешь. Это все твое. Бриллианты любишь? Бери! София, останься со мной! И ты получишь все это.
Он вложил в руку спутницы крупный розоватый бриллиант, но Софья скромно вернула его на место, к безмолвным собратьям. Раджед поинтересовался, когда они вышли из сокровищницы и поднялись в один из залов:
– Тебе понравилась магия башни? Я научу тебя создавать такие же миры внутри миров, управлять материей и пространством. Только останься.
– Нет, мне ничего не нужно, – помотала головой Софья, стараясь не горбиться. Но на ее плечи словно кто-то возложил тяжелый груз. Кто-то твердил, что только ей суждено выдержать это испытание, но не подсказал, что делать.
Одно она понимала точно: нельзя сдаваться и уступать. Пусть даже половина женщин ее мира без раздумий согласились бы оставить трудности своей жизни и утонуть в роскоши короля из другого мира. Но вся эта история слишком отдаленно напоминала благополучную сказку о Золушке, скорее уж зачарованный замок Чудовища. Но его хозяин не обладал клыками и шерстью. Однако что-то уродливое теснилось бородавчатой жабой у него над сердцем, что-то, что не позволяло ни верить ему, ни испытывать симпатию с самого начала их знакомства. Алчность? Гордыня? Или Софья увидела лишь отражение собственного высокомерия? Она не ведала, просто боялась.
– Что же ты любишь? Может, платья? – Раджед повел рукой, и перед Софьей предстал бесконечный гардероб с одеждой всех эпох и народов.
Многочисленные наряды колыхались, словно голодные призраки. Льор же ухмылялся, вновь едва заметно поглаживая по левому плечу и из-за спины нашептывая:
– Они тоже станут твоими! Только останься. Останься, София, ни один человек в твоем мире не подарит тебе того, что отдает льор.
– Но мне ничего не надо. Вещи – это лишь пепел, который исчезнет, – неожиданно твердо сбросила цепкую кисть Софья, выпрямляясь.
– А ты умеешь красиво говорить, – не разозлился Раджед, поворачиваясь к ней лицом. Он рассматривал ее маленькие руки с короткими ногтями и тонкими пальчиками, без предупреждения заключая в свои длинные ладони, воодушевленно твердя: – Мы могли бы часами рассказывать друг другу невероятные вещи. Останься, и, может быть, я даже наделю тебя частью своей магии. Осколком бессмертия. Знаешь, сколько мне на самом деле лет? Уже четыре сотни! И это даже не половина срока жизни льоров.
– Но зачем так долго? – наивно приподнялись брови Софьи. – Мне не нужно бессмертие. Ведь все, кого я знаю и люблю, тогда уйдут раньше меня.
Это она говорила от чистого сердца, не пытаясь играть перед похитителем, да и до этого не кривила душой. Только не позволяла удивлению и непониманию вырваться на поверхность, ведь больше всего она жаждала узнать, почему именно она оказалась выбрана из множества других, более уступчивых и восторженных.
– Если ты очень попросишь, то я, может, наделю бессмертием и твоих родителей, переведу их года на летоисчисление льоров. Одно твое слово согласия – и я немедленно возвращу Риту туда, откуда забрал, и осыплю тебя всеми богатствами моего льората, – уже серьезным, деловым тоном ответил Раджед, отчего между бровей его залегла складка.
– Вы предлагаете мне продать свое тело за вещи и бессмертие? – с отвращением к себе и льору выплюнула неприятные слова Софья, когда поняла, что с ней просто торгуются.
– Тело? – иронично скривился собеседник, отрывисто рассмеявшись: – Ох, лиитэ, какие же все-таки люди пошлые создания. – Но глаза его выражали колкость, точно в них поселились пики терний с рамы зеркала-портала. – Одно
