в сарафане, уж не знаю почему.
— Как ты? — спрашивает Тимур.
Моргаю. Щипаю себя за запястье незаметно.
Он правда здесь? В моей палате? Я не сошла с ума?
Еще и самочувствием моим интересуется?
— Со мной все отлично. Но это ведь мы должны о вас волноваться. Мне жаль, что вас коснулось это неприятное недоразумение. Гостиница постарается сгладить инцидент. Поверьте, коллектив “Солнечного берега” приносит вам свои самые искренние…
— Может хватит? — перебивает. — Ты издеваешься, да? Обойдусь без ваших сглаживаний. Я вообще-то зашел узнать, как ты. Или помешал?
— Нет, что вы.
— Чего так напряжена? Я тебя отвлекаю от чего-то? — продолжает меня смущать.
— Я не занята, просто не стоило… — почему последняя фраза прозвучала странно-двусмысленно?
— Тебя тут еще долго держать собираются? — задает новый вопрос.
— Нет, а что?
— Могу подвезти домой
— Спасибо, не стоит! — очень пугаюсь. — Подруга сейчас за мной приедет!
— Почему ты сразу не сказала, что мы знакомы? К чему маскарад, Дарья? — ошеломляет внезапным вопросом.
Собственное имя действует на меня как удар бомбы!
Отшатываюсь, смотрю в полном шоке на бывшего!
Я почти привыкла, что мы снова незнакомцы! Что он не помнит меня! А он… когда узнал? Сразу же? Просто играл со мной?
Миллион вопросов. Паника и отчаяние. Желание сбежать.
Только Тимур продолжает стоять возле двери, перекрывая мне путь к бегству.
— Ты правда решила, что я тебя не вспомню? — продолжает допрос. — Надо же додуматься так намалевать лицо ради этого!
— К тебе это не имеет никакого отношения! — от нервов уже на «ты» к нему обращаюсь. — Так уж вышло, на свадьбу нужна была помощница ведущего! И только! Это была не моя идея…
— Но ты ведь меня сразу узнала.
С ног до головы затапливает и ужасом, и смущением от пристального мужского взгляда. Он буквально ввинчивается в меня!
Там так много всего. И злость, и мужской интерес, и даже отголоски сожалений. Или мне все это мерещится?
Ох, ну и надумала я! Аж краска к щекам прилила…
Где же Наташа, когда она так нужна, позарез просто! Я ведь… я же с ума сойду окончательно, если еще на минуту продолжу эту словесную дуэль!
— Тебе пора, возвращайся в гостиницу.
Совершенно не представляю, что еще сказать, а Тимур стоит и продолжает прожигать во мне дыру своими невозможными серыми глазами! Словно и не замечает моего смущения и страданий от его присутствия.
Все тело начинает покалывать, а в некоторых местах и пульсировать.
Понимаю, что еще пара минут, и я стану красной как помидор, потому что в жар бросило.
— Значит, недоразумение в розовом — твоя дочь? И сколько ей? — новый выстрел окончательно разбивает мне сердце.
— Тимур, я не собираюсь играть во встречу старых… кхм, знакомых. Покинь пожалуйста мою палату. Я хочу остаться одна!
— Что сложного ответить на вопрос?
— Я не хочу больше общаться, устала! И меня снова тошнит.
— От меня? — интересуется вкрадчиво.
— Возможно
— Так, Романова, поехали! — рявкает, и я буквально отскакиваю от него испуганно.
— Ни за что! Я никуда с тобой не поеду!
Начинает злиться. Делает шаг ко мне…
— Я закричу…
— Ты совсем головой тронулась? — Тимур выглядит злым и раздраженным.
Он догадывается о моей тайне? Я в ужасе и панике!
В палату влетает Наташка, и я даже всхлипываю от облегчения, что не одна больше.
Против этого монстра.
— Ой, здрасьте! Ну ты как, моя хорошая? Прости, что заставила ждать, но на всех парах мчала! Глафира знает, что случилось? Она мне звонила в дороге и странные вещи спрашивала.
— Наташ, давай потом, ладно? Мне уже можно идти, врач сказал я в норме…
— Даш, а это кто? — стреляет глазами в Тимура. Пялится на него.
— Он тоже пострадавший, наш постоялец. Всего хорошего, кхм, Тимур. Извините, но мне надо переодеться.
— Ой, мне просто показалось…
— До свидания и спасибо, нам пора, — буквально силой тащу Наташу в коридор.
— Эй, а переодеться ты не хочешь? — задается она разумный вопрос.
— Да что же это такое! — психую.
Алиев выходит за нами.
Я тащу Наташу обратно в палату.
Захлопываю дверь.
— Мать, это ж Тимур! Наш Тимур! Твой Тимур! Ты слепая что ли? — эмоционирует подружка. — Такой стал… Ох. Мне же не привиделось? Нет, это он! Это он тебя спас? Умоляю, скажи, что он! Ох как же романтично!
Мне безумно стыдно смотреть в глаза Наташи. Мы столько общались после моего возвращения, делились многим, но я так и не сказала ей, что отец моей Алисы — это Тимур Алиев, моя детская любовь. Я вообще не могла про Тимура говорить. И теперь чувствую себя лгуньей, потому что Наташа искренне ничего не понимает, смотрит на меня удивленно.
А еще я так и не рассказала ей, что он отец моей Алисы…
Чувствую себя заправской лгуньей.
— Пожалуйста, прошу помолчи не немного!
— Да что он тебе сделал? А ты не думаешь, что это судьба? Может даже начало новых отношений? Шанс! Откуда он тут взялся вообще?
— Вот и я думаю, откуда. Быстро скидываю с себя белый халат, и начинаю натягивать белье. Потом спортивный костюм. Потом аккуратно выглядываю в коридор. Тимура уже не видно.
— Бежим!
Мы несемся по коридору.
— Почему мы бежим, словно ограбили больничный сейф с месячной зарплатой сотрудников? Или мы от твоего красавца-соседа по даче так драпаем? — интересуется на ходу Наташа, задыхаясь. — Прямо как от чумы! Объясни мне, пожалуйста! Да, ты выглядишь, возможно, не идеально, но ведь это не причина? Слушай, а он такой красивый стал, в миллион раз круче, чем тогда. Не может быть, чтоб ты его забыла! Это невозможно!
Глава 11
Наташа болтает всю дорогу до машины, а когда я сажусь на переднее пассажирское, меня начинают душить слезы. Почему я такая невезучая? Что мне теперь делать?
— Эй, Даш, ты чего? Испугалась, да? Или в шоке от встречи с принцем?
— Прошу, уедем отсюда побыстрее!
— Ладно, ладно! Только не плачь пожалуйста…
Сижу на переднем сиденье машины, закутавшись в худи Наташи. Волосы ещё влажные, липнут к шее. Ноги дрожат под тканью спортивных штанов, как будто тело всё ещё помнит ледяную воду. Наташа остановила машину прямо у ворот дома Глафиры. Фары гаснут, двор тонет в полумраке.
Молчим уже несколько минут. Я чувствую, как напряжение копится в груди, распирает изнутри, но Наташа не выдерживает первой.
— Я понимаю, как ты переволновалась, увидев Алиева. Ух, он такой стал…
— Наташ… — шепчу еле слышно. — Прошу, хватит. Не могу слышать о нем! Он же меня предал. Бросил! А еще он отец
