конечно. Оказалось, Тимур ехал сзади на мопеде. Остановился. Помог подняться.
— Как дела? Надо в больницу?
— Нет! Абсолютно все нормально! — улыбаюсь, а у самой потом на бедре огромный синяк обнаружила, месяц проходил…
Потом каждый вечер перед сном проигрывала эту сцену.
Конечно, Тимур не догадывался даже о моих чувствах. А Светкин интерес его попросту бесил. Он сестру просто не замечал, а она еще долго делала попытки сблизиться. Его отказ от свидания лишь подогрел азарт сестрицы.
Я и представить не могла, что мы с Алиевым когда-то встретимся снова. Что он станет моей болью и моей слабостью. Что все повторится, болезненные чувства, томление. Но на этот раз я уже не буду ребенком.
И в этот раз — боль будет в разы сильнее. Острее.
Конечно же, та моя детская влюбленность была абсолютно безнадежной. В десять лет я даже не понимала, что такое настоящая любовь, просто тонула в своих мечтах, где Тимур обращал на меня внимание, где я вырастала, становилась такой, чтобы он мог полюбить. Все это было сказкой, невинной фантазией девочки в сарафане с клубничками.
Я и представить не могла, что спустя годы снова столкнусь с ним, уже взрослым, уверенным в себе мужчиной, в костюмах по фигуре и с собственным бизнесом. Что судьба снова подбросит мне его, как искру в сено.
Мне исполнилось двадцать лет. После университета я устроилась стажером в креативное рекламное агентство крупного регионального центра. Алиев пришел к нам как заказчик, ему требовались сотрудники для рекламного отдела. Двадцать семь лет, перспективный предприниматель, с четкими формулировками и острым взглядом.
Разница в возрасте все еще была ощутимой, но я уже не была девочкой, карабкающейся на дерево, чтобы увидеть симпатичного соседа.
Он не узнал меня. А я не сказала, что мы встречались раньше.
Было стыдно. Светка ляпнула ему как-то про свою влюбленную сестренку. Я чуть со стыда не сгорела!
Надеялась, что Тимур не сможет вспомнить щуплую соседскую девчонку с разбитым коленом? Он выбрал меня для своего отдела, в числе еще нескольких. А я в резюме указала фамилию Матери — Романова. Хотя по паспорту я Сомова.
Потому что подслушала однажды разговор Тимура с тем другом-хулиганом:
Они обсуждали Светку:
— Эта ужасная Сомова… Вот липучка безмозглая! Сказано было с усмешкой, беззлобно, но пронзительно. Я съежилась.
Тогда не знала, что чувствую: стыд, досаду или странное облегчение, что Тимуру не нравится сестра. Света правда была слишком навязчивой. Но и я… Не лучше, с этой влюбленностью, мечтами. Стыдилась, что тогда наблюдала за Тимуром исподтишка, как глупая дурочка.
Не хотела, чтобы он узнал. Не хотела выглядеть жалкой.
Я очень старалась на этой работе, выкладывалась. Потом у нас с Тимуром все закрутилось. Он подошел на корпоративе. Пригласил на танец. Потом на ужин.
Роман длился недолго — три месяца. Но за это короткое время я успела поверить, что возможно все. Что мечты сбываются. Алиев был внимателен, остроумен, с ним я чувствовала себя настоящей, живой. Он смеялся над моими шутками. Целовал меня так, как будто я была единственной в его мире. Мы решили жить вместе, подыскивали квартиру, чтобы съехаться.
Но потом — длительная командировка в Америку. Американские партнёры, развитие бизнеса, расширение. Я знала, что это было важно. Мы договорились, что я прилечу к нему через три недели. Не могла сразу оставить крупный проект. Тимур сказал, что я нужна ему на фирме.
Потом неожиданно мама Тимура пригласила меня в кафе. С Тамарой Альбертовной я до этого встречалась всего два раза. Один — случайно, мы столкнулись в торговом центре. Мы с Тимуром держались за руки. Тамара Альбертовна была с подругой. Второй раз — Тамара Альбертовна пригласила нас на ужин, в ресторан. Тимур представил меня матери как свою девушку. Это было незадолго до отъезда в Америку.
Тамара Альбертовна была очень мила и обходительна. Попросила называть ее Тамарой. Я дурочка поверила, что все хорошо. Что мама любимого приняла меня. Планировала как поедем с Тимуром к моим родителям. Была уверена, что Тимур им очень понравится.
Но на этот раз в глазах Тамары Альбертовны таилась сталь. Она совсем не была приветлива. Начала сразу с главного.
— Ты должна понимать, Дарья, — произнесла она, осторожно помешивая кофе. — Вы с Тимуром — совершенно разные. Он не видит этого пока. Мужчины часто увлекаются. Но ты — не из нашего круга. Все, что ты можешь дать моему сыну — это развлечение. А потом станешь якорем. Тяжелым, мешающим жить. Ты ведь и сама это чувствуешь, правда?
Я молчала. Вцепилась в край салфетки, чтобы не выдать дрожь в руках. И не понимала, за что она так со мной.
Тамара Альбертовна продолжала:
— Мне кажется, ты очень неглупая, сама все понимаешь. Тимур уехал. Хотел бы — вы бы полетели вместе. Но нет.
— У меня есть билет. Я прилечу к нему через три недели…
— Зачем? Чтобы еще немного погреть постель? У Тима есть невеста. Давно все решено. Друзья нашей семьи. Чудесная девочка, Виктория. Между прочим, балерина. Ты понимаешь разницу между балериной и серой офисной мышью?
— Зачем вы так?
— Да я же тебе добра хочу! Потом будет больнее! В нашем кругу не женятся по прихоти! Выбирают спутников жизни по статусу. Мы с отцом Тимура полностью одобряем его выбор. Но это ЕГО выбор, слышишь! Они с Викой знакомы с детства. Сейчас наша дорогая принцесса выбирает свадебное платье. Хочешь посмотреть фото?
У меня закружилась голова. Казалось, что все вокруг рушится. У Тимура есть невеста? Как это может быть?
Я ведь действительно поверила, что нравлюсь Тамаре. Наивная.
— Зачем вы мне это говорите? Почему не Тимур?
— Из жалости, милая. Тимур скажет, но мужчины… Они падки до развлечений. До доступности. Пока ты ему даешь все это, он тянет резину. Возможно, решит даже после свадьбы продолжать. Но Вика не позволит. Дорогая, я могла бы просто уничтожить тебя. Поверь, у меня есть для этого все средства. Но я добрая. Я хочу по-хорошему.
Это был удар. Жестокий, беспощадный.
Я вышла из кафе, будто обожженная. Не помню, как шла. Помню только, как прижала ладонь к животу, ведь тогда я уже догадывалась… Там, внутри, была Алиса.
Нет, я не поверила сразу и безоговорочно. Я позвонила Тимуру. Но ответил женский голос.
— Кто это? Что передать Тимуру?
— Это Даша…
— Боже мой! С тобой Тома же должна была поговорить!
— Она поговорила.
— Тогда зачем звонишь? Неужели совсем нет совести? Оставь нас с Тимом в покое!
