class="p1">Оставаться под одной крышей значило собственноручно нарисовать у Юйлань мишень на лбу. Гончие клана Син перевернут все провинции, пытаясь взять след. Внутри гудящего муравейника Кузни неприметная вдова легко затеряется.
Мать крепко сгребла парня в охапку. Её объятие едва не лишило его свежего дыхания, так сильно травница сдавила подживающие переломы.
— Твоя левая нога всё ещё подволакивает при шаге, — шепнула она ему прямо в ухо. — И постарайся не лезть на рожон, если противник толще дерева. Ты не бессмертный, помни это.
— Знаю, матушка, — Мин с готовностью улыбнулся, осторожно похлопав её по спине. Травяной запах сушеной полыни на долю мгновения отозвался внутри теплом покинутого дома.
— И вы уж тут не заскучайте. Управляющий, если что, весьма пуглив, думаю вашего строгого взгляда хватит, чтобы он сделал все, что вы пожелаете.
Попрощавшись, Юйлань перешагнула порог и прикрыла массивную дверь, надёжно запирая замки.
Оставшись посреди улицы, Мин медленно развернулся навстречу городскому потоку. Отсечённый от прошлой жизни, лишившийся статуса начертателя, парень прислушался к слабому вибрированию спрятанной под одеждой Чернильницы.
Подбросив изрезанный боевой посох на плечи, юноша двинулся вниз по спуску. Первым делом стоило немного подправить свою внешность.
Глава 4
Великое Дао Обмана
Покинув пределы Яньлу, Мин держал путь строго на запад. Он шагал по пыльному тракту, изредка сверяясь с картой, которую весьма удачно взял в качестве бонуса у того самого пугливого менялы. Местность впереди не сулила ни грандиозных свершений, ни парящих в облаках дворцов. На самом деле, дорога вела в знатное захолустье. Плотность духовной энергии здесь оказалась не столь большой, да и амбиции местных практиков редко простирались дальше миски сытной похлебки. К тому же, большинство здешних мелких сект подозрительно напоминали обычные банды трактирных вышибал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что именно такая сонная глушь лучше всего подходила беглецу, за чью голову в больших городах Долины давали целое состояние.
Небольшой городок Фэнси, гордо именовавшийся Вратами Ветров, показался из-за холма перед самым закатом. Кто именно придумал столь поэтичное название, оставалось загадкой, поскольку никакой прохлады на пыльных улицах не чувствовалось. Вместо горного ветра прохожих встречал тяжелый дух дешевых винокурен, густо перемешанный с испарениями сточных канав. И хотя Мин опасался проверок, стражники у ворот выказали полнейшее равнодушие к путнику в широкой соломенной шляпе. Они лениво забрали медную монету за вход и даже не попытались заглянуть под поля. Пожалуй, собственная безвестность сейчас защищала юношу надежнее любых хитроумных защитных амулетов.
Разузнать свежие новости было проще всего там, где люди бездельничают и чешут языками, поэтому Мин сразу направился к ближайшей чайной. Вывеска над порогом обещала встречу с «Благоухающим Лотосом». И действительно, местный персонал проявил к гостю удивительное почтение. Юркий подавальщик согнулся перед ним чуть ли не пополам, едва не коснувшись носом грязного пола, после чего быстро усадил юношу за столик у окна и моментально скрылся на кухне, чтобы вернуться с пузатым чайником. Мин пил терпкий улун мелкими глотками и молча слушал его трескотню. За половину часа он успел узнать текущие цены на зерно и капусту. К тому же, болтливый малый охотно пересказал ему несколько слухов о жадности городского судьи, а под конец даже нашептал, с кем именно изменяет мужу супруга владельца соседней лавки.
— А если молодому господину угодны редкости, — служитель доверительно понизил голос, склонившись над столиком, — то вам прямая дорога на Нижний рынок. Там, конечно, публика тёмная, но вещицы порой всплывают такие, что и в столице не сыщешь. Главное за кошельком следите, да по сторонам озирайтесь.
Подобное дружелюбие со стороны трактирного слуги выглядело подозрительно. На самом деле, в Долине никто не укажет дорогу к соседнему колодцу без серебряной монеты в руке, а столь длинный рассказ наверняка требовал платы. Предчувствие не подвело Мина. Едва он попытался подняться со скамьи, как перед его носом опустился длинный свиток с перечнем услуг. Радушное выражение на лице подавальщика исчезло за секунду. Из полумрака зала к окну плавно подошли двое плечистых вышибал, при виде широких спин которых любой местный портной зарыдал бы от жалости к потраченной ткани.
Мин быстро пробежался глазами по неровным строчкам очень и очень длинного списка.
— «Чай — две медяшки», — прочитал он вслух. — «Кипяток для чая — три медяшки. Аренда фарфоровой чашки — пять медяшек». Допустим. А это что? «Аренда мягкой подушки для седалища — десять медяшек. Плата за прохладную тень от бамбуковой ширмы — пятнадцать».
Вышибалы молча скрестили руки на груди.
— Дальше интереснее, — Мин усмехнулся. — «Плата за сохранение лица уважаемого клиента — двадцать медяшек. Налог на молчание — тридцать медяшек». Могу я узнать, о чем вы собирались молчать? О том, что я пил чай?
— В нашем заведении такие правила, господин, — елейным тоном ответил служитель. — Улица снаружи патрулируется доблестными стражниками. Если у вас нет средств оплатить наш первоклассный сервис, стража быстро и доходчиво объяснит вам законы гостеприимства города Фэнси. Придется отработать. Возможно даже несколько месяцев.
Мин смерил взглядом наглеца, после чего скользнул глазами по его безмолвным защитникам. Затевать драку из-за горсти медных монет в незнакомом городе было бы глупостью, да и лишний шум у ворот привлёк бы внимание патрульных. К тому же, вбитые матерью уроки выживания среди рыночного сброда подсказывали, что в таких делах лучше использовать голову, а не кулаки.
— У вас есть кисть? — вежливо спросил он.
Решив, что загнанный в тупик гость хочет написать долговую расписку, слуга поспешно протянул ему деревянную тушечницу. Мин развернул свиток и перевернул его чистой стороной к себе. Он обмакнул кончик кисти в чернила и принялся быстро выводить буквы, сохраняя ту строгую точность линий, которой научился Палате Начертаний. Каждое движение его руки было уверенным и точным.
— Что это вы делаете? — нахмурился служитель.
— Стараюсь чтить традиции вашего прекрасного заведения, — Мин продолжал писать. — Сдерживание ауры молодого господина из-за сидения на дешёвой и скрипучей древесине — двадцать медяшек. Оскорбление эстетического вкуса клиента вашим ужасающим почерком в предыдущем счете — тридцать медяшек. Плата за сдерживание гнева, дабы не разнести эту чайную в щепки после попытки меня обобрать — пятьдесят медяшек. Компенсация за вдыхание воздуха, испорченного вашим присутствием — десять медяшек'.
Мин подвёл жирную черту и вписал итоговую сумму.
— Если сложить мой счет и вычесть ваш, выходит, что вы должны мне три медные монеты. Но я сегодня в хорошем настроении.
Мин положил на стол две медные монеты.
— За сам чай и кипяток. А сдачу оставьте
