Читаем без скачивания Ответ большевику Дыбенко - Дарья Кононенко

Гимназист взглянул на остальных. Угрюмые похмельные рожи. Гвоздев вот шапкой обзавелся, вместо своего шлема. Палий, байстрюк сельский, зубы скалит, о чем-то с Коганом говорит. Наверно, не про то, как краску разводить. И как такого земля носит? Или этот, который вчера пришел. Брр. И обычный же человек, на кухаркиного сына похож - такой же жилистый и волосы темные. Вот только кухаркин сын под Перемышлем остался, а Крысюк ходит себе по земле, людей убивает. И жену такую же взял - как она австрияка вареничками накормила, слушать тошно. Особая начинка в тех варениках - иголки патефонные, поломанные. Ну и мясо, чтоб вражина не догадался сразу.

Идут кони разномастные, фыркают изредка, головами мотают. Молчат повстанцы. И пулемет у врага есть, и винтовки новые, дюже мощные, если Крысюк не брешет. Вот и приходится выкручиваться, на людей Ворона надеяться. Продотряды резать - дело нужное, кто б спорил, но молодые сильно у него хлопцы. Сопляки необстрелянные, если честно. С германцами не воевали, под артобстрел не попадали, от ероплана по балкам не прятались. А количество бойцов вроде как совпадает. А сам Ворон торчит у себя в экономии. Крысюк и Яковлев сначала матерились, потом стали совершенно неприлично ржать, аки кони. Ну прострел у атамана, да и постарше он этих поганцев будет, под шестьдесят уже Ворону. Вот доживете до его лет, сами будете самогоном растираться. Если доживете, конечно. А Яковлев - человек странный. Ушел добровольцем из гимназии на фронт в четырнадцатом году, предварительно прикарманив отцовский золотой портсигар. А вот на тебе - в санитарный поезд определили. Бинты стирать. И принял как-то горе-санитар на посту эфира, и видел он ужас великий, а какой - не рассказывал никому. Даже по пьяни. Даже белокурой Жози, которая свои услуги оценивала аж у целый рубль и стояла возле театра в Мариуполе. И письма ей Яковлев писал регулярно.

   Это что еще за новости? Краснопузый разведку выслал? Яковлев привычно дернул плечом, сбрасывая винтовку в руки. Кроме трепетной любви ко всяким инструкциям и вере в то, что его дама сердца на самом деле - невинное, заблудшее создание, бывший санитар заслуженно считался снайпером. Один из красноармейцев мешком свалился на землю, второй оказался сообразительнее и рванул галопом к деревне. Яковлев выстрелил второй раз. Попал. Только не насмерть. Удержался, гаденыш.

Командир тихо выматерился. А хороший ведь был план. Придется атаковать сейчас. Господи, хоть и нет тебя, пусть у них пулемет заклинит.

Палий зажал повод в зубах, потянул шашку из ножен. Отряд рассыпался лавой, понесся без команды. О, а вот и вражина подоспел. С тачанкой трофейной. И винтовки тоже трофейные. Рубай в грязь! О, уже чья-то голова слетела. И автоматы в дело пошли - был махновец - нету махновца, аж из седла вышибло. О, кишочки летят - Коган пулеметчика гранатой успокоил. Нате вам сюрприз с фланга! Паша стрелял в белый свет, стараясь одновременно не упасть с лошади и не попасть в своих. Гимназиста не было видно. Пулемет замолчал. Демченко везучий человек, без лошади остался, из кольта по красным садит. А сопляки ничего держатся. Не бегут. Это ж кто кого так располовинил? Натурально до седла разрубил. Гвоздев дорогу прорубает. Буквально. За ним остальные рванули.

   Наша берет! Они винтовки бросают! Даже трофейные не помогли. Их же уметь заряжать надо. А не так тех винтовок и много - на сотню - десять штук. Дюже сложные, жалуются люди. Один рожок не тем концом вставил. Намертво. Как - это науке неизвестно, но товарищ Мокроусов это сделал. Стоит теперь, ушами шевелит. По желанию. И так жалобно смотрит, что хочется дать ему копеечку.

- Давайте его расстреляем! - Митенька объявился. Кто гранату кинул, а чеку сорвать забыл? Кто Гвоздева с красноармейцем перепутал, тот еле успел коня вздыбить? Вот теперь и извиняйся, человек из-за тебя с лошади навернулся, чуть шею не сломал.

- Заткнись, - Крысюк в тачанке сидит, пленников под прицелом держит. И рожа у него довольная до невозможности. Восемнадцать человек в плен сдалось и еще комиссар.

Жаль, Терентьева в плен не взяли. Вот везучая сволота! А сапоги у него модные такие, юфтевые, со скрипом. Мокроусов на те сапоги зырк-зырк. И действительно, зачем Терентьеву сапоги, если у него башка на лоскуте кожи держится? Молодец Палий, что тут говорить. Молодняк трупы обшаривает, плюется - шинели драные, сапоги стоптанные. Вот раньше немец был - мечта мародера, а эти... . Защитники рабочих и крестьян! Яковлев до сих пор смеется, брошюрку у них какую-то нашел и аж икает.

- И чего делать будем? - Радченко вылез. Ну тебя только для полного счастья не хватало! Сказано - лежи тихо, блюй у тазик, нет. Выполз, за стенку хватается. Полбашки в крови. Ты спасибо скажи, что тебе ее не развалили пополам, только ухо снесло да скальп порвало.

- Вы жить хотите?- Демченко тоже приметил сапоги. Но размер! От уж угораздило! Не налезут ведь. На гимназиста какого- самый раз.

- Не понял?- пробасил один из пленников, приземистый мужик с седыми усами подковой.

- Можете идти отсюда на все четыре стороны, можете - до нас, если хотите.

Мокроусов как стоял так и сел.

- Та если мы обратно придем, нас же постреляют. За дезертирство.

- А у нас командиры выборные. Самогону - хоть купайся.

- Ну вы только подумайте! У этих "угнетенных жертв кулацкого бандитизма" подушки в каждой хате, - пробурчал красноармеец в штиблетах и шинели с черными разговорами.

- Землю мы уже давно поделили. От чего сюда лезете? Жрать нечего? А попросить не догадались? Чи поменять мануфактуру на жратву? А все забирать зачем? Чтоб человек зимой с голоду помер? И белые такие же. Тоже забирают, тоже хаты палят.

   Палий не понимал, какое отношение лично к нему имеет мировая революция. У него и так есть хата, которую бы надо побелить, корова, экспроприированная у помещика, хорошая черная корова, и хорошо бы мотоцикл купить. На мотоцикле можно девок катать. И ему как-то не хотелось освобождать рабочих и крестьян Индокитая от индокитайских же буржуев. Особенно под руководством комиссара. Особенно вот этого. Гладкий, ручки белые, нежные. Вот Терентьев, зараза такая, сам людей в бой вел, двух наших зарубал, прям як на листовке у картинках рисовали. А ты под кроватью у людей сидел. Крыса штабная. Мало мы таких в семнадцатом. А это мысль. Палий поймал вошку, полюбовался добычей, щелкнул пальцами. Кажется, где-то он видел лимонку. А олия на кухне точно была, вкусная такая.

Комиссар испугался. Он ожидал допроса, но никого из командования не было, а охранник был то ли тупой, то ли глухой, то ли все сразу. На агитацию не поддавался, даже на страдания индокитайских женщин не отреагировал. Да и было ли у анархистов командование? Этот тип на кухне что-то разбил. Не сбежишь ведь, скрутили, как колбасу.

Палий задумчиво оглядел лимонку, с которой капало подсолнечное масло, осколки кувшина, который какая-то дура поставила на самый краешек стола и комиссара. Что-то не сходилось. Похоже, не влезет даже с маслом. Да и руки потом мыть надо.

Комиссар был ухвачен за шиворот и поставлен на четвереньки. Ну это уже безобразие. Мало ему того, что он анархист, так он еще и педераст! Палий облизал масло с пальцев, выдернул из комиссарских штанов ремень, хороший ремешок, с серебром. Можно будет продать. Или подарить какой-нибудь девке. Сорвал чеку, сунул гранату за пояс вражьих штанов и рванул из хаты так быстро, как только мог. Взрыв получился приглушенным.

- Что за? - Паша старался не попадаться на глаза Крысюку. Восемь ящиков металлолома. Бедные хлопцы. Можно же было уйти. Прогрессор твердо решил напиться, как свинья, раз с самоубийством не вышло. Тоже метод. Может, случится прободение язвы желудка.

- Какой извращенец изгадил потолок кишками? - эсер всего-то хотел отдохнуть и, возможно, допросить контру. Но после зашивания скальпа и ну очень интересного перелома ключицы, ну хоть в учебник, с подзаголовком: "это уметь надо!" ему не хотелось лишней крови. Легкоранеными занимался Яковлев. Человек тридцать, подпортили молодняку шкурки. Ничего, зато будет что рассказать.

   - Как? - Паша не сразу понял, что это не шутка.

- Молча. Сунул ему в задницу гранату, или там в штаны кинул и удрал. И теперь кто-то будет мыть пол. И белить потолок. И искать мешок, чтоб похоронить вот это, - эсэр ткнул верхнюю, неповрежденную, часть комиссара ногой. Бывший студент уже понял, что зря пришел посмотреть на результат. Дверь, стена, пол и даже потолок были заляпаны кровью и кусками мяса. Были ли там кишки - медику виднее. Паша поспешно выскочил на улицу. Только блевотины там недоставало.

- Приспичило? - вот только его и не хватало. Крысюк. Стоит и курит. Прогрессор чуть его с ног не сбил.

- Зачем это делать?

- Что делать? - Крысюк особо не страдал.

- Ну комиссар ведь в плен сдался.

- Сам виноват. Жалко, что чекистов под рукой нет. Они так смешно верещат. Еще офицерье хорошо стрелять. Они сначала корчат из себя героев, а потом точно так же дохнут.