происшествия – ошибка личного состава правого орудия башни, его недостаточная натренированность и растерянность…» Что это значит? Это значит, что какой-то идиот, который спал на занятиях и в дальнейшем не тренировался, погубил себя, своих товарищей и чуть не утопил весь корабль. И еще, – снова налил себе под столом в стакан и выпил, – у вас будут инструкции, которые вы обязаны не просто соблюдать. Вы обязаны их не нарушать в любой ситуации, кто бы и чего бы вам ни приказывал. Запомните: не важно кто и что! Кретинов вокруг много, а инструкции написаны кровью… – «Каплей» смотрел на притихших комендоров несколько затуманенными, поблескивающими глазами. – Знаете, что было на самом деле на «Сенявине»? Почему башня взорвалась?
Все переглянулись:
– Затяжной выстрел… Вы же сами нам только что…
– Да, затяжной выстрел, – мотнул головой офицер, – но что привело к «ошибке личного состава правого орудия башни», кроме «недостаточной натренированности и растерянности»?
Все пожали плечами. Офицер вздохнул и снова налил, и снова выпил:
– Я служил тогда на «Сенявине»… Надо знать, в каких условиях проводились эти стрельбы на крейсере. Незадолго до них, в апреле 1978 года, корабль посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. Его сопровождали министр обороны СССР маршал Советского Союза Устинов и главком ВМФ СССР адмирал флота Советского Союза Горшков. Леонид Ильич вышел в море на «Сенявине» и наблюдал за выполнением зачетной стрельбы главным калибром. За ее успешное выполнение командир крейсера капитан 2 ранга Плахов и замполит капитан 3 ранга Спицын получили из рук Генерального секретаря платиновые часы с памятной гравировкой: «От Л. И. Брежнева. 1978 г.»
Капитан-лейтенант снова вздохнул, посмотрел на стакан, но не взялся за него, а продолжил:
– Вокруг крейсера был поднят нездоровый ажиотаж. Многие стремились попасть именно на «Сенявин». На крейсер одна за другой зачастили делегации. Экипажу уже было просто некогда по-настоящему заниматься боевой подготовкой. Снизилась требовательность к «сенявинцам» и со стороны вышестоящего командования. В тот день на корабле находилось множество гостей. Это были журналисты, артисты и еще писательская делегация из Москвы и Ленинграда. Среди них была женщина. И число было тринадцатое…
Офицер все-таки снова что-то налил в стакан и выпил:
– Накануне стрельбы уволились в запас многие опытные моряки из боевого расчета башни. Из четырнадцати, отслуживших более двух лет, были уволены девять. Натренировать и обучить молодых матросов в достаточной степени они не успели. Вот те и растерялись в нештатной ситуации… К тому же, чтобы выдержать темп стрельбы 7,5 секунд, в нарушение всех инструкций снаряды и заряды были заранее подняты в подбашенное отделение из погребов. Всего в трех боевых отделениях башни имелось более 20 уже «раздетых» – без пеналов – зарядов, а это около 280 килограмм артиллерийского пороха. Они сдетонировали при взрыве. В башне выгорел весь кислород…
Капитан-лейтенант посмотрел на пустой стакан:
– Забавно…Случилась такая трагедия, но о ней ни слуху, ни духу, ее фактически замяли. Причастные к трагедии должностные лица были наказаны всего лишь в административном порядке. После расследования флагманский специалист и командир крейсера были сняты с должностей. Получили взыскания в дисциплинарном порядке многие старшие офицеры. Но главное, после расследования были уничтожены все документы, относящиеся к взрыву на "Сенявине". Окружение генерального секретаря сделало все, чтобы до него не дошли никакие слухи о чрезвычайном происшествии на корабле, который он не так давно посетил. Было запрещено любое упоминание крейсера «Адмирал Сенявин» в прессе… – Офицер достал из-под стола бутылку и вылил из нее остатки в стакан. – Так что мало того, что сдохнете, так еще никто и никогда о вас не расскажет.
«Каплей» горько усмехнулся и опрокинул в себя содержимое стакана. Затем поставил его на стол и оглядел притихших комендоров:
– Они были такие же пацаны, как вы. Только черные, обгорелые. Я их на этих вот руках из башни выносил…
Капитан-лейтенант сник и помрачнел. Через минуту продолжил:
– Так что думайте, где вы и что вы делаете. Можете убить не только себя, но и товарищей, а заодно и своих, и их матерей, отцов… Повторяю: вы не имеете права нарушить инструкцию Не важно, кто вам приказывает – собственный больной мозг, старшина, офицер, командир корабля, да хоть сам Леонид Ильич…
Офицер убрал со стола бутылку и стакан.
– Итак, приступаем к разбору: что нужно делать в случае затяжного выстрела…
Больше этот офицер у них никаких занятий не вел. И никто его не видел в расположении учебной школы. Темнов же после этой «лекции» старался ловить каждое слово преподавателей, которые учили их обслуживать боевую технику. Он очень не хотел оказаться на чьих-то руках черным, обгорелым…
На первых же стрельбах Олега случилось то, чего он так боялся. Сначала все шло как по маслу. Первый выстрел был почти «игрушечным», производился без снаряда по команде:
– «Снятие смазки!»
Темнов знал, что первые выстрелы всегда бывают «прогревными». Их делают, чтобы при последующих выстрелах не было потери начальной скорости снаряда. Такая потеря в начале стрельбы связана с тем, что пороховой заряд отдает часть энергии на прогрев ствола орудия и на сгорание смазки в канале ствола. Поэтому смазку сжигают холостым выстрелом.
Второй выстрел был уже полноценным. В ствол зашел снаряд, следом – заряд. Олег напрягся, ожидая. Наконец башня с ужасным грохотом содрогнулась, снаряд улетел, куда ему положено, и Олег немного расслабился: обошлось.
Корабль во время выстрелов главного калибра встряхивает так, что отлетает краска с переборок. Если дневальный зазевался и не снял плафоны и лампочки, то те взрываются как гранаты, усеивая кубрик стеклянными осколками.
Новый снаряд, заряд. Ожидание. Выстрел. Новый снаряд, заряд. Ожидание. Выстрел. И еще. И еще…
Стреляли двумя крайними орудиями башни. Среднее молчало. Оно было законсервировано и ради экономии боезапаса, и из-за нехватки членов экипажа, и еще из-за связи. Крейсер является флагманским кораблем. Это такой плавучий узел связи, напичканный сложной радиоаппаратурой, которая очень чувствительна к мощным выстрелам главного калибра. Поэтому пока нет боевой надобности, среднее орудие молчит, не беспокоит «нежное» БЧ-4.
Новый снаряд, заряд. Ожидание. Ожидание. И еще ожидание, ожидание, ожидание… Выстрела не последовало. Темнов тогда сразу все понял. Вспомнил капитан-лейтенанта с Русского острова, пившего водку прямо во время занятий, и его слова: «Они были такие же пацаны, как вы. Только черные, обгорелые. Я их на этих вот руках из башни выносил…» Это был затяжной выстрел. Как на «Сенявине». По спине Олега пробежал холодок…
Из перегрузки поднялся командир башни Сапонин. Из КДП прибежал командир дивизиона Гарашко, скомандовал:
– Произвести отчет!
Гриф – замочный – подрагивающим голосом отсчитал:
– Раз, два, три…
