понимающе кивнула.
– Один из наших предков завел этот шкаф. Его показывают детям, когда просыпается интерес к противоположному полу. Прапрадед еще пытался нанимать девицу, постоянно живущую в доме, но… В общем, куклы стали для нас в некотором роде приятной альтернативой этому шкафу. История семьи сохранила множество забавных и трагических эпизодов, связанных с женщинами, поэтому все мы настороже.
– Но как же?.. – Вика склонила голову, разглядывая мужчину. – Знаете, Брендон, в моем мире вас назвали бы дамским угодником. Вы успешно разбиваете женские сердечки, и, думаю, их звон сопровождает вас в пути повсюду. Неужели при таком обаянии вы до сих пор не выбрали себе жену?
Брендон красиво закинул голову, демонстрируя и красивую сильную шею, и выразительный кадык, и светлые кудри, рассыпавшиеся по плечам. Не мужчина – мечта! Картинка!
– Потому что одна женщина в постели кажется мне неимоверно скучной затеей, – ответил он, просмеявшись.
Вика серьезно на него посмотрела. Отличная маска, только…
– Я вам не верю, – Вика покачала головой, – больше похоже на то, что вас обидела женщина, и вы, прикрывшись маской обаятельного мерзавца, мстите всем нам, порхая как мотылек с цветка на цветок.
Брендон поперхнулся усмешкой.
– Но знаете, в моем мире есть несколько неприличных поговорок, которые говорят лишь об одном – если вы не отпустите свою обиду, судьба или провидение, назовите, как хотите, пошлют вам женщину, которая вас просто съест. А вы, как тот самый мотылек, будете трепыхаться в ее сетях, не замечая друзей и родственников. Отвергая помощь. Со страстным желанием приблизиться к любимой сами насадитесь на клинок…
Голос девушки дрогнул, и Брендон вдруг стал серьезным:
– Складывается впечатление, что вы лично наблюдали что-то подобное.
– Да, – просто ответила Вика. – Мой брат… В юности сильно обиделся на девушку, которая предпочла другого. Порхал, оставляя за спиной разбитые сердца, слезы и детей… А потом влюбился в женщину на двадцать лет старше. Женился. Выстроил для любимой дом, воспитывал ее детей от первого брака, оплатил им образование, купил машину… В общем, вложил всего себя в ее счастье, желая только быть рядом…
– Финал печальный? – Брендон скорчил рожицу, пытаясь сбить Вику с настроения.
– Очень. Я угодила сюда, идя на встречу с его адвокатом. Брата просто выставили за порог, когда стало понятно, что большего он дать не может. Разбили сердце, заставили умыться слезами и выбросили, как он тех несчастных девушек. Самое страшное во всем этом – он не хотел жить. Все наши усилия – мои и родителей – не вселяли в него желания жить самому. Без той женщины.
Брендон молчал, а Вика, тряхнув головой, сказала:
– Поэтому я вас прошу, Брендон, ради себя самого, ради своих братьев – отпустите обиду. Простите той женщине то, что она сделала, и шагайте по жизни дальше без тяжелого мешка за спиной. Тогда, возможно, вам встретится женщина, готовая разделить с вами и ваш тонкий юмор, и обаяние, и красоту!
– Я удивлен, – сказал, помолчав некоторое время, мужчина. – Не думал, что высшие силы пришлют нам столь мудрую душу. Пожалуй, я откланяюсь, мне хочется побыть в одиночестве!
Поцеловав Вике кончики пальцев, Брендон быстро ушел, а девушка, философски пожав плечами, взялась за новую книгу. Краткое изложение местных законов в рассказах для детей. Продираться через формулировки не хотелось. Важно было уловить суть, а уж потом в случае необходимости она изучит законы подробно.
Глава 9
Виктория просидела в библиотеке до обеда, потом вышла, чтобы размяться. Постояла в коридоре и решительно двинулась на кухню. Брендон позаботился о ней, теперь ее черед позаботиться о Бирне. Наверняка ученый засел в лаборатории, забыв про обед. То-то он такой худой!
На кухне на нее посмотрели как на кошечку или собачку – приблудилось тут что-то. Только один лакей с сальной улыбкой спросил:
– Проводить госпожу в ее комнату?
Вика посмотрела на него пристально и мотнула головой. Потом ткнула пальцем в поднос, уставленный тарелками. Ее жест заметила кухарка:
– Господин Брендон прислал? Нет? Брэйд? Нет? Бирн? О! Наверное, эксперимент не удался. Сейчас соберу и отправлю!
Вика осталась стоять. Кукла так кукла. Главное, чтобы тот лакей с масляными глазками держался подальше. Кукла ведь не может сказать хозяину, что с ней случилось, а изнасиловать можно, и не оставляя следов…
Поднос быстро заставили блюдами, накрыли крышкой и вручили его другому лакею – меланхолическому здоровяку почти двухметрового роста. Он шел по коридору, как линкор – медленно и важно. Виктория без труда за ним поспевала, старательно запоминая дорогу.
Кухню она нашла по запаху и суете слуг, а вот лаборатория благоразумно была вынесена в дальнее крыло особняка, да еще отделялась от жилой части дома длинным коридором. Разумная предосторожность, но у девушки устали ноги. Оказывается, Брэйд не зря ее носил на руках – стройные ножки куклы плохо приспособлены для долгих переходов.
И все же они добрались.
Лакей нажал локтем рычаг, раздался короткий звонок, после чего дверь отворилась.
– Ваш обед, риор! – возвестил лакей, ставя поднос на небольшую тумбу у двери.
Потом развернулся и ушел, а Вика осталась в лаборатории. Бирна не было видно, и девушка пошла бродить среди странных металлических конструкций, стеклянных шаров, каких-то булькающих котлов, шипящих чучел и непонятно чего вообще.
Младший нашелся в самом дальнем углу. Он гипнотизировал взглядом какой-то потертый лист, ерошил волосы на затылке и немелодично ругался сквозь стиснутые зубы.
– Обед! – пропела Виктория самым “кукольным” голоском.
– Сандра! – рявкнул Бирн, потом поправился: – Прошу прощения, Вика, я не голоден!
– Уверена, еда подкинет питательных веществ в топку разума, и задача быстро решится. Надо поесть!
С этими словами Виктория решительно ухватила мужчину за рукав и потянула к подносу. Все же в аристократическом воспитании есть свои плюсы – отказать женщине, которую признали равной, невозможно!
Бирн нехотя снял крышку с подноса, но в воздухе сразу разлился такой аромат еды, что ученый невольно сглотнул и взялся за приборы.
Когда от принесенных блюд осталось не более трети, Бирн вдруг застыл, бросил нож и вилку, чуть не выплюнул кусок изо рта и на скорости рванул в тот угол, где лежал свиток.
– Ну, конечно, как я мог забыть! – шептал он, словно горячечный больной. Быстро схватил какие-то пузырьки – из того сыпнул, из этого налил, и на пожелтевшей коже проступили
