право? – прошипел старший. – Сдохнуть на улице? Ты сам знаешь, что только простолюдинки могут жить без опеки мужчины!
– У тебя есть полгода, чтобы это изменить, – нагло хмыкнул Брендон, уходя.
Брэйд сел в кресло и принялся рассматривать спящую девушку. Лекарства, принесенные Бирном, помогли – она развернулась из позы эмбриона, вытянулась под легким одеялом и ровно дышала, обнимая подушку. Красивая. Безупречная. Но при этом живая и теплая! Такая живая, что при взгляде на ее возмущенное лицо у него теплело в паху.
Даже сейчас, когда она внешне мало чем отличалась от других кукол, Брэйду отчаянно хотелось очутиться на месте подушки. Хотелось ощутить на шее теплые руки. Чувствовать щекотку от ее дыхания, когда она сидит у него на коленях и шепчет на ухо, пряча свою способность говорить. Обнимать ее ладную фигурку, но не как магический гель искусственного тела, а как живые и притягательные формы девушки, способной одарить теплом настоящих человеческих чувств!
Ох, как бесили Брэйда требования братьев отпустить Вику! Отпустить девушку, которая единственная давала ему тепло?
После смерти матери наследника семьи Лимьер не обнимал никто. Отец погрузился в горе, братья искали забытья каждый на свой лад – Брендон в объятиях красоток, Бирн с пробирками в своей лаборатории. А Брэйд… застыл. Холодный разум, холодное сердце, светские визиты и быстрые тайные операции. О том, что ему нужно тепло, он и не думал, пока Вика не уселась на его колени. Приникла. Обняла. Как он может отказаться от того теплого огонька, что разгорелся в нем в этот миг? Немыслимо!
Брэйд осторожно протянул руку и коснулся вынырнувшей из-под одеяла ладошки. Теплая. Куклы всегда имели одну температуру тела, не мерзли, не потели – и тем отличались от живых женщин. Вика во сне поерзала, тихонько простонала и снова свернулась калачиком. Брэйда обожгло паникой – ей больно? Лекарства Бирна не помогли? Он готов был бежать к младшему брату и трясти его, чтобы получить новое зелье, однако оставлять девушку одну не хотелось. Примерно полминуты мужчина разрывался между желанием и долгом, а потом едва слышно встал и направился к двери.
Тяжелое дубовое полотно едва не прилетело ему в нос – с такой силой его распахнули! Два брата уставились друг на друга и зашипели:
– Что ты тут делаешь?
– А ты?
– Я лекарство принес! Здесь был Брендон!
– Я его сменил! И шел как раз за лекарством! Вике снова больно!
– Пока идет перестройка организма, это неизбежно, – негромко сказал Бирн. – Пойдем, поможешь мне ее напоить. В предыдущее зелье я добавил многовато снотворного, она не проснется.
Брэйд вернулся к постели и приподнял девушку так, чтобы брат сумел залить ей в рот зелье из специального поильника для лежачих. Очевидно, у девушки пересохло во рту, поскольку губы выглядели бледными. Она втянула в себя жидкость, чуть поперхнулась, закашлялась, но не проснулась. И вскоре затихла, вытянувшись под одеялом.
– Все, иди, – сказал Брэйд, – ей лучше. Я послежу.
– Вот еще, – фыркнул в ответ Бирн, – сам иди! Сейчас моя очередь караулить. Я должен знать, как работает зелье!
Брэйд посверлил младшего взглядом, но ученый уставился на Вику, как на особо ценную пробирку, а ночь за окном подходила к рассвету, и… Брэйд все же ушел. Но, лежа в своей кровати, поклялся себе, что постарается сделать все, чтобы эта девушка осталась рядом. Вот только Вика не безвольная игрушка и, судя по всему, будет яростно сопротивляться этому… Как быть?
Взволнованный мужчина вскочил, подошел к окну и уставился в серую предрассветную хмарь. Ему нужна была помощь. Точка опоры. Совет. Да хоть что-нибудь!
Глава 13
Ранним утром Брэйд покинул семейный особняк и отправился в гости. Вообще, время для визита было, конечно, неподходящим – приличные люди раньше двух часов дня из дома не выходят. Самое популярное время для визитов и прогулок начинается в три пополудни и длится до ужина, то есть до девятнадцати-двадцати часов.
Даже самые светские люди стараются приглашать на ужин лишь близкий круг и родных, если это, конечно, не официальный прием. Но явиться в дом раньше завтрака… Такое можно было себе позволить лишь в единичных случаях и далеко не с каждым.
Брэйд знал все это, но нетерпение подгоняло его действовать немедля. Сонный дворецкий все же открыл ему дверь и уставился с неподдельным интересом:
– Риор Лимьер, что-то случилось?
– Мне нужно немедля повидать риору Лераю! – выпалил Брэйд. – Вопрос жизни и смерти!
– Прошу в гостиную, я сообщу госпоже, – склонился старый слуга.
Мужчина вошел в комнату и начал метаться среди мебели. Потом подошел к окну и уставился на пробуждающийся сад. Мысли толклись в его голове. Может, зря он примчался к тетке? Только вот других родственников у братьев Лимьер не осталось.
– Брэйд? – зевая, в гостиную вышла сухопарая пожилая дама с безупречной осанкой.
Ее камеристка сделала все, чтобы придать госпоже приличный вид, но все равно было видно, что риора Лерая только что встала с постели. Даже отпечаток подушки на щеке еще не разошелся.
– Простите, тетя, – неискренне повинился мужчина, – мне отчаянно нужен ваш совет, и не было сил дожидаться времени, приличного для визитов.
Риора подошла к уютному креслу, села в него, кутаясь в просторную шаль, и махнула рукой дворецкому:
– Чаю, завтрак, все, что найдете на кухне! И побыстрее!
Слуга ушел, а тетушка кивнула на кресло:
– Садись, племянник, рассказывай!
Брэйд упал в кресло и рассказал все! Перед риорой Лераей можно было не таиться – она сама служила в королевской безопасности и когда-то натаскивала племянников, как щенков, подбирая для них специализацию.
– Значит, кукла ожила, – риора Лерая сделала глоток обжигающего черного чая – крепкого и сладкого, как она любила, а потом потянулась к изящной дамской трубке и принялась неспешно набивать ее табаком.
Брейд знал, что таким образом тетушка приводит мысли в порядок, и молча ждал.
– А ты знаешь, что такой случай уже был?
– Был? – мужчина подпрыгнул в кресле.
– Да, но очень давно. Это, правда, была не современная гелевая игрушка, а грубая поделка из дерева, металла и артефактов, – немолодая женщина зажгла на пальце огонек, раскурила трубку и выпустила в потолок струю дыма. – Мальчишка с факультета артефакторики решил удивить всех на выпускном экзамене. Попросил брата-скульптора вырезать детали,
