несколько минут, пока стеклянная капсула остановится передо мной. И из неё появится Дарья.
Оглядываясь по сторонам, девушка несмело выходит из лифта:
— Здравствуй, Влад! Ты, наверное, не ожидал меня здесь увидеть, — говорит она с некой предосторожностью в голосе.
— Признаюсь честно — удивлён.
Мы смотрим друг на друга, и я вдруг понимаю, что безумно рад видеть её.
— Я надеюсь, приятно, — слегка усмехается. — Влад, мне надо с тобой очень серьёзно поговорить, — её тон резко холодеет.
Судя по строгому взгляду, я понимаю, что разговор у нас будет серьёзным.
Под пристальными взглядами любопытных сотрудников я веду Дашу к себе в кабинет. Попутно прошу Юлию принести нам два кофе.
В воздухе между нами витает некоторое напряжение.
— Пожалуйста, садись, — предлагаю ей стул, а сам сажусь напротив.
— Сразу хочу предупредить, что это будет не легкий разговор, но он важен.
— Я весь во внимании, — складываю руки в замок и кладу их на стол.
Девушка открывает сумку и несколько секунд копается в ней, затем передо мной появляется какой-то старый блокнот:
— Вот. Посмотри, пожалуйста.
— Что это? — беру его в руки и открываю на первой странице. Вижу в нём какие-то записи. Почерк мне кажется знакомым.
— Это дневник. Его вела Карина, — отвечает Дарья. — Открой последнюю страницу.
Следую её указаниям и листаю в самый конец.
— Что-то я начинаю нервничать, — говорю вроде как шутя, а сам пытаюсь скрыть тремор в пальцах.
— Можешь прочитать в голос.
— Ладно, — прочищаю горло и начинаю читать: «Сегодня шестое апреля. Сашеньке ровно три месяца. Он растёт не по дням, а по часам. Жалко, что Влад не видит всего этого…» — резко останавливаюсь и поднимаю на Дарью глаза. — Что это?
Она осторожно забирает у меня блокнот, перелистывает еще несколько страниц назад и снова вкладывает его в мои руки:
— Вот здесь прочти, — показывает пальчиком на нижнюю строчку.
«Я родила сына» — читаю аккуратно выведенные слова в конце страницы личного дневника. Эта фраза бьёт меня словно гром среди ясного неба.
Что же это получается? У меня есть ребёнок?
6. И что же это у меня там, внутри?
Влад
Меня кидает сначала в жар, потом в холод. В груди что-то колет. Как я сразу ничего не почувствовал? Как я сам этого не понял?
Дарья сидит напротив и молча смотрит на меня, ожидая хоть какой-то реакции.
— Влад, — девушка тихо зовёт по имени, выводя меня из ступора. — С тобой всё в порядке?
Перевожу взгляд на Дарью. От вида ее блестящих глаз в моём воспалённом мозгу что-то щелкает. Что-то неразумное и даже немного безумное. Хочется прямо сейчас сорваться и поехать за сыном.
— Затрудняюсь с ответом, — говорю севшим от эмоций голосом. Меня накрывает пульсирующей болью в висках.
— Может, тебе водички?
— Не надо, — отворачиваюсь к окну, потому что меня начинает сносить разрушительными эмоциями. Получается, мои родители обо всём знали. Зачем они врали? Почему о ребёнке ничего не сказали? Это же их родной внук! Ничего уже не понимаю в этой жизни. Чёрт подери, я всю жизнь думал, что знаю этих людей! Может быть, если бы не они, то моя жизнь сложилась совершенно иначе. Саша рос бы в нормальной семье. И Карина была бы жива.
Что же вы натворили, родители… Ведь у меня могло быть все иначе. Да. Как у людей…
Мне сейчас дико хочется проораться.
На мгновение перед глазами вспыхивает картинка, как мы с Кариной сидим у меня дома на кровати. Мы прощаемся, потому что у меня через несколько дней самолёт. Она бодрится и делает вид, что ей совсем не грустно, хотя у самой глаза уже какой день на мокром месте. Это были наши последние дни вместе.
Сколько женщин у меня было после нее? Да я их в жизнь не сосчитаю, а имён даже и не вспомню.
А Саша? Что бы с ним было, если бы он попал в интернат, а не к Даше? Подумать страшно. Хорошо, что Дарья его к себе забрала.
Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с ней взглядом.
— Ты Саше рассказала обо мне?
— Нет, — она вжимается в спинку кресла и бледнеет. — По правде говоря, я даже не знаю, как это сделать.
— Он знает, что ты приёмная мать?
Отрицательно мотает головой:
— Я ему говорила, что Витя ему не родной. Сказала только, что его папа живёт далеко за океаном. Без подробностей.
— За океаном, — усмехаюсь.
Несколько секунд смотрю, как ее колотит.
— Нервничаешь?
— Немного, — тихо отвечает.
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоится и провожу рукой по волосам.
— Влад, — она вдруг оборачивается на меня, — только пообещай, что ты сейчас не вспылишь и не помчишь рассказывать ему всю правду.
— Я что, похож на ненормального? Ты думаешь, я не понимаю, что для такой новости ребёнка подготовить надо?
— Ну да. Тем более, что ты ему не понравился, — говорит будто между прочим, а у меня внутри всё переворачивается.
Чёрт, закурить охота. Только бросить собрался. На электронку перешёл. Угу. Бросишь тут… как же.
Снова острая боль слева пронзает грудину. От чего пальцы немеют и мне приходиться несколько раз сжать и разжать кулак.
Даша
Фух, как здесь душно! Или может это я горю? Хочется пойти и засунуть голову под кран с холодной водой, чтобы хоть как-то успокоиться. По реакции Влада мне абсолютно ничего не понятно. Он огорчён? Или наоборот, рад? Хорошо, что под столом не видно моих трясущихся колен.
В любом случае, я буду знать, что сделала всё от меня зависящее. И Сашка никогда не упрекнет меня, если узнает правду. Я всегда смогу оправдаться перед сыном.
Главное, что я всё честно рассказала, а там будь что будет.
— Где Саша сейчас? — внезапно спрашивает Влад после недолгой паузы.
Бросаю взгляд на круглые, черного цвета настенные часы:
— Еще в школе. Но скоро занятия закончатся, и он пойдёт домой. А что?
— Один? — гневно вспыхивает мужчина.
— Ну, до автобуса — с одноклассниками. А там один.
— Ты разрешаешь ему одному бродить по городу⁈ — формулировка его вопроса мне вот совсем не нравится.
— Что значит бродить? Он проезжает на маршрутке четыре остановки.
