привести себя в порядок. Свадьба была организована в духе армянских традиций. Шёл уже третий день.
В первый день жених с родственниками привезли невесте свадебное платье, ну и всякие там традиционные разговоры-переговоры между старшими. Второй день всё происходило в доме невесты. А третий день, сегодня, самый главный. Я так до конца и не разобрался во всех тонкостях процесса. Ну да мне вроде бы это и не надо.
Я лишь хочу сегодня переговорить с Саркисом Арменовичем. Думаю, что он поможет мне решить нашу транспортную проблему. Тем более, должна же армянская диаспора загладить хоть как-то свою вину перед маленькой девочкой.
Доехали мы быстро, так как от дома тёти Аси было ближе, чем от той канавы, из которой меня сегодня достали.
Пока ехали, я пытался диагностировать своё тело на предмет всяких царапин и ссадин. Рану на голове сегодня залечивать не буду. Нельзя… Я же пострадавшая. Всё должно быть натурально. А на теле не видно. Пусть думают, что под платьем я весь в синяках.
Без Инги трудно с этим всем разбираться, но я стараюсь. Мысленно пускаю тёплые волны по телу. И если где чего начинает зудеть и чесаться, задерживаюсь там и усиливаю подачу энергии. Вроде как что-то получается. Я понял лишь одно, что стал чувствовать себя более усталым. Но нигде вроде бы уже совсем ничего не болит.
Только под платком чешется… Лишь бы не зажило до конца вечера. А то скажут, что я симулянтка…
Тигран по приезду к ресторану, почти сразу же меня бросил. Ему надо было приготовиться снимать встречу жениха с невестой, и других гостей.
Ну и ладно. Я забежал в ресторанный туалет. Всё-таки давно в дороге. Природа не терпит…
Когда я вышел, то уже что-то начало меняться. Засуетились люди, приготовились девушки в национальных нарядах.
Я отошёл в сторону, чтобы не мешаться под ногами. Пристроился на подоконнике большого окна в фойе.
Сижу себе… Никого не трогаю…
И тут ко мне подошёл лощёный дядечка лет двадцати пяти и что-то спросил на армянском.
— Я не понимаю. — ответил я.
— Ты что тут делаешь?
— Я жду Саркиса Арменовича.
— О, он сегодня будет очень занят. Он главный человек на этой свадьбе. Вряд ли у него найдётся для тебя хоть одна свободная минутка. Давай! Уходи!
— Хорошо. Тогда я пойду. Только скажите, как Вас зовут?
— Зачем тебе?
Блин. Мне надоело. Я к нему вежливо, а он мне тыкает.
— Когда дядя Саркис меня спросит, почему я ушла и не дождалась его, я скажу ему, что ты меня прогнал. Как тебя зовут?
— Как ты разговариваешь со старшим? Пошла вон, сохи глух!
— Как ты сказал? Сохи глух[1]? Я запомню. Это твоё имя?
— Да, ты! — он замахнулся, чтобы наотмашь залепить мне пощёчину.
Ага… Щас…
Тычок в солнечное сплетение, и дядя оседает, задыхаясь, на пол. А я ему выдыхаю в лицо полушёпотом:
— Ты сначала разберись, кого ты выгоняешь, химар мард[2], а потом уже руки распускай.
Оставив его восстанавливать дыхание, я вышел на улицу. Ну не устраивать же мне эпическую битву девочки с идиотом, прямо перед самым приездом жениха и невесты. Отошёл в сторону, почти к самому углу ресторана.
Стою. Никого не трогаю. Закурил бы сейчас. Да мои сигареты в машине остались… А блок в чемодане. Не догадался с собой взять. Ну и наверное правильно сделал. Местные люди не поймут, почему маленькая девочка курит… Ругаться будут…
А у входа в ресторан повеселело. Подъезжали машины. Выходили нарядные гости. Играла музыка. Девушки в национальных костюмах танцевали перед входом.
Видимо из-за этого шума я и не расслышал подошедших ко мне сзади врагов. Меня так могли бы и вырубить напрочь. Старею… Совсем расслабился…
Но злобные злодеи же не умеют подкрадываться молча. А трусам и подлецам надо ещё при этом себя накрутить, обозвав и оскорбив свою жертву.
— Попалась, сучка!
Я инстинктивно ушёл в сторону, и лишь увидел, как почти рядом с моим плечом мелькнула палка.
Ну не хрена себе заявочка. Это же черенок то ли от лопаты, то ли от швабры. Таким не только плечо сломать, таким и убить можно, если бить умеючи…
Но второго шанса ударить я ему не дал. Хотя в платье это было делать не так красиво, как в спортивном костюме или в кимоно, но всё же широкая юбка позволила мне нанести этому хлыщу удар ногой в лицо. Прямо в нос… Это его притормозило. Выпустив палку, он упал на колени, а ладонями схватился за разбитую физиономию.
О… Да он не один пришёл. За его спиной маячили ещё двое. Одеты как официанты. Чёрные брюки и белая рубашка с бабочкой. И кажется мне, что ребята настроены решительно.
После первого удара, я понял, что в туфлях на каблуках прыгать и бить ногами не слишком удобно. Я скинул туфли, а заодно и бросил на землю сумочку.
На меня, уже нёсся один из официантов. Но я в прыжке, умудрился влепить ему встречный удар пяткой в челюсть. Голова его дёрнулась, и он лицом вниз, плашмя упал на травку.
Третий сделал вид, что дёргается на меня, но его глаза выдавали полное нежелание вступать со мной в драку. Я сделал шаг вперёд и выполнил ложный замах в его сторону. Он просто развернулся и побежал куда-то за угол ресторана.
Оказывается, там за углом был боковой вход видимо ведущий прямо на кухню. Ну, сейчас он ещё повара с поварятами на помощь позовёт.
Может пора уже добить этих двоих, и свалить куда подальше?
Не успел…
Позади меня раздался грозный мужской голос:
— Что здесь происходит?
Я повернулся и увидел сначала высокого крепкого милиционера в форме сержанта, а в нескольких шагах позади него товарища Саркисова с взволнованным лицом.
Ответить на вопрос милиционера я не успел, так как Саркис Арменович подойдя, участливо спросил меня:
— Маша-джан! Что случилось?
— Да, в общем-то, ничего, товарищ Саркисов. Просто я прочувствовала на себе настоящее армянское гостеприимство. Сначала нам разбили вдребезги машину, и папа сейчас лежит с сотрясением мозга. Потом в ресторане, в который как мне сказал Тигран, Вы меня пригласили, меня сначала оскорбили, потом выгнали, а затем захотели избить сразу трое смелых армянских мужчин. Это, наверное, так по-армянски дорогих гостей встречают. Если на этом всё, то я пошла к папе… Если у Вас ещё есть какие-то традиции армянского гостеприимства, то…
Откуда-то снизу раздался писк?
— Она мне нос сломала, сука.
— Только после того, как ты
