хозяйки особняка и управляющего, через которого проходили все бытовые вопросы, мы с Николь превратились в самых почитаемых жильцов поместья.
Если с подругой вопросов не возникало, маркиза, как выяснилось, стояла выше по статусу, нежели графиня, то собственное положение меня удивило. Конечно, для большинства обитателей я являлся графом и послом, но леди Шарлотта же знала правду.
Не многовато ли почестей для «игрушки» маркизы?
Я старался не подавать виду, но слова рыжей вампирессы задевали. Да что там задевали, откровенно бесили! Я не привык ощущать себя вещью в чужих руках, но так всё и выглядело. Да, мне дали видимую независимость и уважение окружающих, но всё это было лишь блестящим фантиком.
Элиот оказался отличным рассказчиком, и благодаря его стараниям я начал ориентироваться в поместье. Единственное, что вызывало у парнишки трудности — это вопросы о нем и его жизни.
Как я понял, прислуживали вампирам исключительно люди. Самый нищий и бесполезный бессмертный в Дракарде считался свободным и не мог стать чьим-то слугой, даже если сам того хотел.
Вампиров могли нанять в ограниченный спектр работ. Чаще всего они становились личной охраной и воинами или ищейками и охотниками вроде Ханта, реже лекарями и учителями, иногда дегустаторами. Я удивился, зачем вампиру мог понадобиться дегустатор, но Элиот не стал вдаваться в тему, а я отвлёкся и забыл уточнить.
Что касалось мальчонки, он помнил только свое имя и то, что согласился служить леди Шарлотте по доброй воле.
Своих слуг вампиры выбирали и уводили из мира смертных. По желанию хозяина воспоминания о прошлой жизни человека стирались частично или полностью, чтобы ничто не держало того в прошлой жизни и не отвлекало от новых обязанностей.
Меня удивило, что многие люди просили стереть им память и начать жизнь в новом мире с чистого листа. Мне подобное казалось диким и неправильным. Мало того, что они, по сути, нескоропортящиеся сосуды для своих господ, так их ещё и лишали части личности.
Элиот улыбнулся, когда я поделился с ним некоторыми из своих мыслей.
— Вы добры к людям, милорд, — заметил он, поняв, что я не похож на остальных вампиров и ценю искренность. — Это редкость в нашем мире. Постарайтесь, чтобы вашу доброту не использовали против вас.
— Как тебе живется без воспоминаний о прежней жизни, Элиот? — поинтересовался, думая о Николь. Вот никак не желает хрупкая блондинка покинуть мои мысли! — Чувствуешь пустоту?
— В первые дни было странно, милорд, — признался слуга. — Потом я оброс новыми связями, делами, знаниями, воспоминаниями, и жизнь в родном мире начала казаться далёким сном.
— Надо же! — удивился я.
Сдаётся мне, зависит от человека. Я с Хантом сражался за каждый клочок своих воспоминаний, а кто-то готов отпустить целую жизнь без оглядки.
— Правда, порой мне кажется, что я оставил в той жизни нечто очень ценное, — поделился Элиот, озадачив меня ещё больше. — Иногда я испытываю тревожное чувство, что чего-то или кого-то не хватает. К счастью, оно быстро проходит.
Я не нашёл, что ответить. Циник и прагматик в воображении присвистнули, но комментировать не решились. Некоторое время мы шли молча.
— Позвольте спросить, гос… — острый взгляд заставил парня одуматься, — то есть граф Кросс? — я кивнул, желая дать живому мальчишке свободу и разговорить его. — Вы спрашиваете ради маркизы Бертье?
Я остановился как вкопанный. Спутник стушевался и склонил голову, ожидая наказания. Наказания не последовало, ответа тоже. Признаться я не знал, готов ли продолжать разговор, свернувший не в то русло. Зато знал Элиот:
— Простите за любопытство, милорд, — покраснел он. — Для смертных в Дракарде потеря памяти не редкость, но чтобы такое произошло с чистокровной вампирессой! Чтобы стереть так много воспоминаний, вампир должен быть невероятно силён!
— Леди Шарлотта, в теории, чтобы я понимал, — добавил, заметив, как помрачнел парень. Похоже, он испытывал привязанность к своей хозяйке, — могла бы сотворить нечто похожее, если бы захотела?
— Госпожа Шарлотта никогда не сделала бы ничего подобного! — и столько чистой, искренней веры звучало в его словах, что я не смог не улыбнуться.
Уж не влюблён ли он в тайне в эффектную вампирессу?
— Маркиза Бертье — её близкая подруга детства, — пояснил Элиот. — Они расстались, когда графиня уехала учиться делам отца в Полночное королевство, а затем скончался граф Сен Клэр, милостивая тьма ему колыбель, и нашей госпоже пришлось несладко.
Вот почему леди Шарлотта ничего не знала об исчезновении Николь и не искала подругу. А когда вернулась в Полночную империю богатой наследницей стало слишком поздно. Да и не так уж много времени прошло с тех пор, если я не ошибаюсь.
— Я не сомневаюсь в миледи, — заверил хмурого слугу. — Я лишь хочу понять, каждый ли вампир на такое способен?
— Не каждый, — буркнул Элиот. — Важна чистота крови, сила дара. Обращённый вампир никогда не сможет воздействовать на чистокровного, а чистокровный вампир — на того, в ком течет кровь Древних.
Поскорее бы началось моё обучение, право слово! А то все эти Старейшины, Древние, почившие императоры… Без бутылки не разберешься!
— Значит, графине Сен Клэр не хватило бы… — хотел сказать «чистоты крови», но осёкся, — силы дара, чтобы воздействовать на Николь?
— Этот разговор оскорбляет честь моей госпожи, — насупился мальчишка, и я получил ответ. Продавливать тему не имело смысла, да и слуге могло прилететь за лишнюю откровенность, если нас кто-то услышит.
— Давай притворимся, что его не случилось, — подмигнул собеседнику, который смотрел на меня чрезвычайно серьёзно. — Я пытаюсь разобраться в обществе вампиров, пойми.
Дальше мы шли молча, погруженные в собственные мысли.
То, что вампиресса не сама лишилась воспоминаний, понимал и Хант. Выходит, нужно искать очень благородного и влиятельного ч… вампира. Благородного не по поступкам, конечно, а по крови.
Подозреваю, мразь это та ещё.
Интересно, он ли нанял охотника? Могла ли Николь узнать что-то, не предназначенное для её ушей? Мог незнакомец посчитать, что стёртой памяти недостаточно, и послать убийцу в Манополис?
Слишком много вопросов, слишком мало ответов.
Девиз моей жизни последние три-четыре месяца.
Прогулка по особняку подошла к логическому завершению, и слуга проводил меня до спальни. Оставшись один, я долгие минуты мерил её шагами, думая обо всём, что услышал от леди Шарлотты, Николь и Элиота.
Оказалось, не только в Манополисе безумно живётся, в Дракарде, блин, ничем не хуже!
То ли я переутомился от обилия ярких событий и встреч, то ли не всё устаканилось в теле новообращённого вампира, но через час вернулась жажда. И, как выяснилось, ничего общего с человеческой жаждой она не имела.
Если сначала она тихим шёпотом сидела на задворках
