зависимости между психологическим состоянием и рождаемостью доказывают эпидемиологические и экспериментальные исследования. Обнаружено, что депрессии, безысходность, тревога оказывают выраженное негативное влияние на сексуальные и репродуктивные способности мужчин и женщин. В опытах на животных показано, что высокая агрессивность самки-лидера способна подавить овуляцию у окружающих ее других самок. В результате у них снижается способность производить потомство. Сама «агрессор» тоже имеет трудности с зачатием. Репродуктивная активность нарушается в случае испуга и подавленности. Получается, если все молодые пары вдруг захотят рожать, то у половины из них это не получится. Потребуется курс реабилитационных мероприятий.
Немаловажную роль в угнетении либидо и потенции играет антисексуальный эффект сексуальной революции, как это ни странно звучит. Психиатрам хорошо известно, что навязывание через рекламу широкого сексуального потребления, рост индустрии интимных развлечений, стремление к сексу ради секса, деперсонализация любовных связей ведут к ослаблению либидо, потенции и оргазма. Пресыщение интимными утехами через телеэкран, привыкание к интригующим частям женского тела через мелькание их на страницах многочисленных газет и журналов снижает для мужчин чувственную привлекательность находящихся рядом жен, замученных к тому же проблемами повседневной жизни.
Большую опасность массовых сексуальных дисфункций несет внедрение в школьные программы раннего полового образования. Снятие покрова романтичности с отношений между мужчиной и женщиной, низведение любви до уровня сугубо технических аспектов интимной связи приводит к торможению эротического чувства, а затем – к необходимости поиска необычных, извращенных способов удовлетворения половой потребности.
Способность психологических факторов влиять на детородную активность расширяет сферу сформулированного выше закона «духовно-демографической детерминации». Его содержание определяется следующим образом: при прочих равных условиях улучшение (ухудшение) нравственно-эмоционального состояния общества сопровождается улучшением (ухудшением) демографической ситуации.
Аргументы демографического оптимизма
Если согласиться с господствующим мнением, что здоровье населения зависит в основном от материального достатка, то какой размер ВВП необходимо иметь, чтобы снизить смертность в России до уровня развитых стран? По данным статистики, в США подушевые расходы на здравоохранение составляют более 4000 долларов в год; в Западной Европе на одного жителя ежегодно для этих целей расходуется 2000 долларов; у нас – 158 (в действительности около 40–60). Если взять европейский уровень подушевых медицинских затрат в 2000 долларов, то для 147 миллионов россиян ежегодные расходы достигнут 294 миллиардов долларов. По западным расчетам, эта величина должна составлять около 5 % внутреннего валового продукта. Следовательно, чтобы через экономический рост стать здоровой, России потребуется иметь ВВП не менее 5–6 триллионов долларов. Поэтому все прогнозы народонаселения, выполненные в отношении России ведущими центрами, пессимистичны: «Демографическая слабость России несомненна, и не следует строить иллюзий по поводу будущего изменения демографической ситуации к лучшему».
Выход из безвыходной ситуации появляется с открытием закона «духовно-демографической детерминации». Он свидетельствует о возможности мощного внеэкономического управления здоровьем населения. Опыт новейшей российской истории дает ряд неоспоримых доказательств реальности такого оздоровительного эффекта. В 1942 г., через год после начала Великой Отечественной войны, смертность в России среди гражданского населения выросла на 27 % (по данным Нижегородской области). Причина – выраженный стресс и ухудшение уровня жизни. Однако к 1943 г. произошло ее внезапное двукратное снижение, сохранившееся до конца войны. Как объяснить такое неожиданное улучшение здоровья общества, испытывающего невообразимые трудности и страдания? Может, это лишь кажущийся эффект, связанный со снижением в годы войны рождаемости, из-за чего уменьшилось абсолютное количество умиравших ежегодно младенцев? Или с появлением в лечебной практике антибактериальных сульфаниламидных препаратов? Нельзя исключить также влияние измененной демографической структуры за счет увеличения в гражданском населении доли женщин, более устойчивых к жизненным невзгодам. Возрастной фактор тоже мог изменить показатели здоровья.
Ситуация проясняется при анализе стандартизованной по возрасту смертности среди населения 20–84 лет. Оказалось, что к 1946 г. ее уровень снизился у женщин на 20 % по сравнению с 1940 г. У мужчин, несмотря на гибель многих наиболее здоровых на фронте, уровень смертности к 1946 г. тоже уменьшился на 16 % в сопоставлении с довоенным периодом. Следовательно, взрослое население СССР за годы войны действительно улучшило свое здоровье. Какая сила сумела в истекающем кровью и страдающем от голода и непомерных усилий советском народе преодолеть разрушительное влияние военного лихолетья и улучшить состояние здоровья? Для демографа этот вопрос имеет абстрактный характер. В отличие от него врач должен выявить реальные механизмы, которые смогли «заставить» организм функционировать в более эффективном режиме на фоне резкого ухудшения условий существования. В 1943 г. по сравнению с 1940 г. уровень производства продуктов питания (а значит, и их потребления) сократился по мясу на 62 %, молоку на 51 %, яйцам на 72 %, растительному маслу на 73 %, сахару на 95 %; валовому сбору зерна на 70 %, картофеля на 54 %. Товарооборот уменьшился на 68 %. Тем не менее здоровье улучшилось! Отчего? Такой оздоровительной силой явилась энергия надежды, рожденная Сталинградской битвой, воля к достижению справедливой победы над страшным врагом, стремление служить Отечеству ради его спасения.
После войны в странах Восточной Европы, образовавших социалистическую систему, наблюдалось почти двукратное снижение смертности к середине 60-х годов. Объяснить этот эффект ростом материального благосостояния невозможно, т. к. в Западной Европе, где достаток повышался значительно быстрее, такого улучшения здоровья не наблюдалось. Следовательно, благоприятные демографические процессы в Восточной Европе имели неэкономическую природу. Основное различие заключалось в том, что народы Варшавского Договора устремились строить новое, как им хотелось, «справедливое, гуманное демократическое общество». Именно таким образом оценивает психологическую атмосферу тех лет в Чехословакии один из лидеров «Пражской весны», в последующем политэмигрант О. Шик. И эта духовная энергия произвела мощный оздоровительный эффект.
Наоборот, вслед за окончанием хрущевской «оттепели» разочарование «застоем» привело после 1964 г. к ухудшению здоровья и росту смертности. Ее уровень вырос с 6,9 до 10,4 промилле. Неблагоприятные демографические процессы 70-х годов развертывались в странах социалистического содружества на фоне непрерывного улучшения уровня жизни населения. Экономического застоя не было, что доказывается не только отечественной, но и зарубежной статистикой. Причиной трагедии явилось нарастание духовного неблагополучия. В СССР это подтверждается драматическим ростом за 1965–1980 гг. уровней убийств на 80 %, самоубийств на 60 %, разводов на 130 %.
В 1986–1988 гг. с началом «перестройки» предшествовавший рост смертности в странах социалистического содружества остановился и началось ее снижение. Величина спада в трудоспособном возрасте достигала 30–40 %. Господствующее среди демографов объяснение этого явления через антиалкогольный указ 1985 года опровергается многими фактами. Во всяком случае, в Восточной Европе антиалкогольных мероприятий тогда не проводилось. Ведущим механизмом укрепления здоровья послужил нравственно-эмоциональный подъем, обусловленный взлетом надежд на новую, более справедливую жизнь. Он, в свою очередь, через психосоматический механизм способствовал увеличению адаптивных возможностей организма. В результате уменьшилась заболеваемость, а затем и смертность от большинства основных болезней. Стандартизованное по возрасту снижение составило от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин и у женщин, соответственно, на 8 %
