(1937). И если выставка Хартфилда, организованная МБРХ, все еще была относительно свободной, яркой и современной, то выставка Амелина, организованная Инокомиссией МОССХ, и все произошедшее вокруг нее стало знаком сталинского закрепощения – репрессий во всех сферах жизни, включая культурную. А латышских художников, независимо от стилистики их творчества и степени лояльности советской власти, и вовсе ждал трагический финал.
В 30-е годы многие латышские художники – Ян Калнынь, Густав Клуцис, Александр Древин, Карл Иогансон, Карл Вейдеман, Вольдемар Андерсон, Пауль Ирбит, Ян Ринкус, Вильгельм Якуб, Цецилия Густав, Эрнст Гринвальд, Карл Мейкула, Альберт Берзин, Яков Грикис, Эдуард Раценайс – жили и работали в Москве. Именно здесь происходило их творческое становление – в том числе во время учебы во ВХУТЕМАСе21, здесь они работали по договорам с МОССХ, «Всекохудожником», Горкомом графики, в советских издательствах, здесь при содействии общества Prometejs проходили их выставки[35].
Латышское просветительное общество Prometejs было создано в феврале 1924 года. К 1935 году в крупных советских городах вели работу уже двенадцать латышских клубов (Центральный латышский клуб им. П. Стучки в Москве, «Латизнамс» в Ленинграде, «Дарбс» в Харькове и др.) и четыре театра: Государственный латышский театр «Скатувэ», Ленинградский латышский театр, Смоленский латышский колхозный театр, Латгальский колхозный театр в Новосибирске. В обществе действовало несколько секций: школьно-методическая, сельскохозяйственная, музыкальная, изобразительного искусства, латгальская, издательство и бюро латышских писателей. Обществом были созданы несколько производств и кооперативных предприятий. Кроме собственной типографии издательства, Prometejs принадлежали книжный и писчебумажный магазины, склады, мастерская для изготовления письменных принадлежностей и учебных пособий. Главным содержанием деятельности Prometejs – кроме поддержки латышского и латгальского языков – была пропаганда коммунистических идей в латышской диаспоре и ее советизация. Работа велась, в частности, благодаря активной издательской деятельности Prometejs. С конца 1920-х и до середины 1930-х общество издавало газету «Борьба коммунаров» (Komunāru cīņa, 1930–1937, Москва), литературный журнал «Стройка» (Сeltne, 1920–1930-е, Москва), журнал на латгальском языке «Знамя борьбы» (Ceiņas karūgs, Москва, 1936), детскую газету «Дети труда» с приложением «Школьник» (Darba bērni и Skolēns. Ленинград, 1929–1937 и 1929) и журнал для школьников «Маленький коллективист» (Mazais kolektivists. Москва, 1931–1937)22.
Среди художников, которых Prometejs активно поддерживал, был уроженец Риги Вольдемар Андерсон. Он не успел получить художественного образования в своем родном городе, поскольку в 1914 году был призван на военную службу. С декабря 1917 года он служил в Петрограде, в составе сводной роты латышских стрелковых полков, охранявшей здание Смольного института, где размещалось первое советское правительство. Параллельно с военной службой он учился в школе «Всероссийского общества поощрения художеств». После переезда советского правительства в Москву в марте 1918 года латышские стрелки, включая Андерсона, были расквартированы в Кремле. Там он и несколько других художников из части организовали выставку своих работ. В результате этой выставки троих из них – Карла Вейдемана, Карла Иогансона и Вольдемара Андерсона – направили на обучение в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (Вторые государственные свободные художественные мастерские)[36]. В 1919–1921 годах Андерсон учился во ВХУТЕМАСе под руководством Константина Коровина. В 1925 он стал членом Ассоциации художников революционной России (АХРР)[37] и начал преподавать во ВХУТЕМАСе, принимая участие во всех выставках АХРР и во всесоюзных смотрах, таких как «10 лет РККА» (1928), «15 лет советского искусства» и «15 лет РККА» (обе – 1933). Конец 1920-х – первая половина 1930-х для него прошли в многочисленных творческих командировках: он побывал в Узбекистане, в немецком Поволжье, на Урале и в Казахстане[38]. В 1936 году Московский областной союз советских художников и Prometejs организовали персональную выставку Андерсона. На ней были представлены 62 полотна, созданных на протяжении всей творческой жизни художника – с 1919 по 1936 год. Экспозиция отражала эволюцию стиля художника и тематическое разнообразие его работ, которые, как отмечал в тексте к выставке В. Лобанов, «ставят художника в число активных мастеров сегодняшнего изофронта, идущего под знаменем социалистического реализма»23.
В предисловии к каталогу выставки Андерсона упоминается совместная работа Prometejs и «Всекохудожника» над «Первой объединенной выставкой работ латышских художников СССР» – она должна была состояться в начале 1937. «Бурный рост социализма в СССР, забота об искусстве, которую проявляет ЦК ВКП(б), правительство и лично вождь народов тов. Сталин, создают исключительно благоприятные условия для роста искусства в нашей стране, в том числе и для художников латышей. <…> Наше искусство станет близким и понятным широчайшим массам, художники латыши своими работами будут содействовать разрешению величайшей задачи – перевоспитания масс в духе учения Ленина – Сталина и мобилизаций их на реализацию новых задач строительства социалистического хозяйства, культуры и охраны границ нашей родины СССР», говорится во вступительном тексте24.
В этом же предисловии отражена и риторика кампании по борьбе «против формализма и натурализма»: «Оказывая содействие в работе нашим художникам, мы желаем им как можно скорее, серьезнее перестроить свою работу на основе социалистического реализма. Только на этой основе, устраняя элементы формализма, грубого натурализма, схематизма, можно добиться высоких образцов и в нашей национальной тематике»[39].
«Первая объединенная выставка работ латышских художников СССР» в 1937 году проведена не была, но прошла выставка Вильгельма Якуба – ее совместно с Prometejs организовала Иностранная секция МОССХ[40]. А в декабре 1937 года начались аресты латышских художников – часть одной из волн репрессий в отношении национальных меньшинств СССР. Подобные операции позиционировались как борьба с «внешним врагом» – именно поэтому первыми их жертвами стали представители наций из граничивших с СССР «буржуазно-фашистских» государств: немцы, поляки, латыши. Среди арестованных в 1937 были Андерсон и Ирбит, заведующий секцией ИЗО Prometejs. В ночь с 16 на 17 января 1938 года арестовали Калныня, Древина, Вейдемана, Ринкуса, Якуба, Клуциса. Позднее в январе были арестованы Берзин, Грикис, Раценайс. Густав, Гринвальда и Мейкула арестовали в ночь с 29 на 30 января 1938-го25. Всем им было предъявлено обвинение в принадлежности к контрреволюционной фашистской террористической организации, существовавшей при Prometejs[41].
Во время допросов, сопровождавшихся пытками, Ирбита вынудили признать, что он «выпускал антисоветские по своему содержанию картины»26. По делу Клуциса Ирбит проходил как его вербовщик, свидетелями были назначены Андерсон и Якуб27. «Свидетельствовал» Якуб и против Андерсона, Ирбита и Древина: «Мы, художники, принимаем непосредственное участие в выставке „Индустрия социализма“, готовим на эту выставку свои картины. Выставку „Индустрия социализма“ посетят Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов и др. члены Политбюро. Во время их посещения кто-либо из нас, находящийся близко у стендов, должен стрелять, а предварительно каждый из нас обязан иметь огнестрельное оружие, которое должен был доставить Ласис и, как мне говорил Андерсон, один из руководителей фашистской организации Штрауc, Ирбит предлагал
