кабак города. Стеклянный фасад, лепнина с позолотой на стенах, помпезные люстры, длинный, ломящийся от яств стол. Осыпающееся стекло дверей, сложившийся от удара вышибала, дергающийся в руке пистолет, халдеи, скорчившиеся в углах. Они праздновали освобождение невинно обвинённых. Все. Убийцы, их родственники, дружки, прихлебатели, старшие товарищи, смотрящий по городу, адвокат, прокурор, судья… Довольные, возбуждённые, весёлые. Хозяева жизни. Два магазина уравняли всех, даже перезаряжаться не пришлось.
Баб мститель не тронул. Только разбил последней пулей бокал с вином в руке Светки Алачевой, уже не жены и не матери, бросил: ' На поминках пьют водку', и ушёл, чтобы через час трястись на открытой платформе товарняка, рвущегося на запад.
Этим вечером Тимофей Куницын умер. И родился тот, кто через несколько лет станет Харзой.
— Вчера я будто вернулся в тот день, — закончил Тимофей. — Снова Алачевы убивают Куницыных. Только я приехал раньше. И успел спасти сестрёнку. Тебя. Я не прошу мне верить. Просто рассказываю.
— И что теперь?
— Помогу тебе, постараюсь удержать род. Когда вырастешь, выдам замуж за хорошего человека. Поставим Главой твоего сына.
— Не надо, — покачала головой Наташа. — Ты не смотри, что мне двенадцать, я всё понимаю. Род очень трудно передавать не по прямому наследованию. И вообще…
Тимофей улыбнулся:
— Ладно. Давай сначала удержимся, А там видно будет.
— Угу, — кивнула девчонка. — Я буду звать тебя Харзой. Мне нравится.
— Мне нужна информация. Твой филин…
— Ага! Сейчас!
Наташа заливисто засвистела. Птиц, который дремал, прикрыв желтые глаза, тут же встрепенулся, то ли нахохлился, то ли распушился, и спланировал с ближайшего дерева. Сел на край столешницы, растопырил «уши», всем видом выказывая недовольство. Незачем, мол, так свистеть!
— Считай, возмутился, — улыбнулся птице Тимоха. — Расскажешь, что узнал?
Филин внимательно посмотрел на девочку, состроил ещё более недовольную гримасу и потопал к Куницыну. Так и представилось, как задумчивая птица ходит вдоль ночных берегов, покуривая трубку с балканским горьким табачком.
— Рукав закатай, — попросила девочка.
— А не в уши? — удивился Тимофей.
— Можно и в уши, если хочешь оглохнуть, — засмеялась Наташа. — Нет, достаточно контакта с кровью. А потом и это будет не обязательно.
Птичьи когти — не иголка шприца, вводимого опытной медсестрой, но и не кусок металла, разогретый до очень некомфортной температуры. Когти же рыбного филина, самой природой заботливо приспособленные для тонкой работы по скользким лягушачьим и рыбьим спинам, остротой не сильно отличаются от хорошей иглы. Раз, и готов плотный контакт. И сама передача информации оказалась приятней близкого разрыва.
Разве что голова после получасового контакта гудела, как трансформатор на подстанции. Чертов компьютер в перьях хранил всё скачанное в заархивированном виде. Понятно, голова-то, хоть и умная, но маленькая, места не хватает. А Тимофею теперь распаковывать кучу файлов, сопоставлять данные из разных источников, приводить к общему знаменателю, удалять лишнее… А Харза, при всех его достоинствах, не компьютер. И из жопы перья не торчат.
Пока завтракал, в голове более-менее утряслось, разложилось по полочкам, и жизнь стала не прекрасной, конечно, но удивительной.
Новый мир заметно отличался от прежнего. География совпадала полностью. Если, конечно, не считать творений рук человеческих. Например, здесь не было Панамского канала. Суэцкий был, но не нейтральный и не международный, в связи с чем пользование им представляло тот ещё квест. Беломорканал, как и Волго-Донской наличествовали. А ещё целая сеть каналов, отсутствовавшая в старом мире, но позволявшая дойти водой из Черного и Балтийского морей до Байкала. Сибирские реки делились водой со Средней Азией, уменьшая заболоченность северной тайги и превращая здоровенный кусок пустыни в цветущий край. Заодно и граница лесов прилично сместилась на юг. Но вместо Берингова пролива, стояла грандиозная ледовая плотина, и с евразийского Заполярья, словно бы ледник и не уходил.
История пошла иначе, хотя многие основные игроки остались теми же. Религиозность изначально была не в чести. Ну, в самом деле, зачем выдумывать Перуна и Даждьбога, если Пафнутий из соседнего племени запросто может и молнией приложить, и дождик в любую засуху устроить. Можно объявить богом Пафнутия, но вредный старикашка в драной набедренной повязке и прожженной холщовой накидке никак со сверхъестественными силами не ассоциируется. Да и что за бог, рукотворным дождём смывающий дерьмо мамонта со стены сарая… Верования, если и возникали, то в местах, где не было сильных магов, а при столкновении с таковыми рушились, не успев закрепиться в сознании.
Тем более, не могло возникнуть христианство, ибо воскресший проповедник неминуемо приравнивался к продукту некромантии и подлежал немедленному сожжению вместе с воскресителем, а в старые времена и с рассказчиком. Ожившие трупы не любили нигде и никогда. А нет христианства, нет и ислама с его фанатизмом. Всё это не отменяло ни экспансию арабов (только здесь этим занимались финикийцы), ни нашествия монголов, ни прочие «великие переселения». Но была и разница.
Римская Империя, не зараженная бациллой христианства, просуществовала на четыре века дольше, пока не развалилась из-за внутренних противоречий. Правда, Карфаген римляне так и не задавили, поскольку в самый разгар Пунических войн стороны обнаружили, что совместными усилиями превращают всё Средиземноморье в выжженную пустыню. Оружие сдерживания в третьем веке до новой эры! Впрочем, летоисчисление здесь было другое, и приходилось переводить в привычные даты. Финикийцы влияние в регионе не потеряли, а после развала обеих империй создали ряд государств, что ничуть не мешало им распространиться по всему миру. Последние лет двести существовала ассоциация финикийских государств, основным занятием которого была совместная защита Суэцкого канала, строительство которого прекрасно обошлось без европейцев. Боевые корабли третьих стран финикийцы через канал не пропускали. С гражданских же каждый член ассоциации брал оплату самостоятельно, совершенно не стесняясь. Иногда дешевле обходилось пройти вокруг Африки.
Киевская Русь не ввязалась в пучину междоусобных войн, легко отразила монгольское нашествие и не упустила исконно славянские земли от Лабы до Адриатического залива, заодно присоединив Молдавию, Валахию и Трансильванию. Румынии на карте не существовало, даже в составе России, как и Венгрии. Во всяком случае, трём моим реципиентам ни о мадьярах, ни об уграх с аварами известно не было. Большая часть остальной Европы занимала Франкская империя, созданная Оттоном Великим и включавшая в себя Францию, Италию и часть Германии. При этом германцы назывались франками, французы — галлами, а итальянцы — италийцами, а государственным языком империи считалась латынь. Впрочем, галльский (читай, французский) и франкский (читай немецкий) были распространены не меньше. Независимыми оставались Испания, одна на своём полуострове, и гордая маленькая Греция. Турцию в Европу не пустили, и хотя правый берег проливов оставался у османов, левый принадлежал России.
Север Европы занимал
