и там не помню, — Куницын хмыкнул. — Как разгребём дела, залезу в архив, выясню. А пока молчим. Чем меньше враг знает, тем спокойней спит. И чаще не просыпается. Ты скажи, кто на нас напал, и почему?
— Так Алачевы, — хмыкнул Виктор. — Полсотни дружинников с их крысой на рукаве в мертвецкой валяется.
— Здесь Алачевы, — ответил Тимофей. — Хотя и непонятно, что им за шлея под хвост попала. А на рудник?
— А на рудник — не Алачевы, — согласился Каменев. — Наёмники. И не простые. Мы трофеев набрали — мама не горюй! Стрелковка, гранатомёты, боекомплект на пару месяцев непрерывного боя. И большая часть — в катерах лежала. Там же и жратвы со снарягой немерено, всякие котелки, спальники, палатки. И, — Виктор сделал паузу, — сейф с деньгами! Золото, платина. А ещё артефакты и сами катера. Не баркасы с мотором, полноценные сторожевики третьего ранга! Новенькие! Проект «Соболь». Они парой японский корвет разберут и не поморщатся. А тут целых пять.
— Так уж и не поморщатся? — притормозил Куницын раздухарившегося охранника.
— Ну, поморщатся, — признал Виктор. — И потери возможны. Но утопят. Шикарные катера!
— То есть, стоили очень дорого. А Алачевы…
— Да за такие бабки их самих можно купить с потрохами! У них же один агар-агар в активах. Торговлю они продали. Ну и рыбка, конечно. Но по мелочи. Нет у Алачевых таких денег.
— Всё гораздо хуже, — вздохнул Куницын. — У них вообще нет денег. Одни долги. Им сейчас любая война — смерть! Даже маленькая и победная. А добавь махинации с объявлением войны и использование наёмников, и всё, нет Алачевых. И что это значит?
Виктор задумался, пожал плечами:
— Не знаю.
— Кто-то убедительно пообещал Алачевым решить все их проблемы за то, что род Куницыных-Ашеров выбьют. И нанял наёмников для захвата рудника. Не улавливаешь смысл?
Каменев покачал головой.
— Наёмники захватывают рудник. Но не удерживают, потому что случайно проплывающая мимо дружина каких-то условных Хульдыбердыевых вышибает бандитов в ноль. И берёт имущество под охрану. Для передачи законным хозяевам. А хозяев всех убили. Пока идут разбирательства, охранники начинают добычу, потому как поставки прерываться не должны. Нет добычи, нет налогов — прямой убыток Империи. Раньше или позже рудник объявят выморочным и за бесценок продадут тем же Хульдыбердыевым. А Алачевых, поймают на нарушении правил войны и финансовых махинациях. И тоже уберут.
— Каких махинациях?
— Я же говорил, долгов у них было море. Их и закрыли через подставные фирмы. И дальше на эти фирмы заводят дело по уклонению от налогов или мошенничество. А Алачевы, получавшие от них деньги, становятся главным выгодоприобретателем. Расстрельная статья.
— Запутал ты меня, Тимофей Матвеевич, — вздохнул Виктор. — Видать, хорошо в Москве учат! Делать-то нам что?
— Принимать охрану. Мартынов-то убит. Кого куда поставить — сам решишь. Если вылезут проблемы, скажешь, вместе подумаем. Пленников допрашивал?
— Мельком. Установочные данные, не более.
— Ну вот и допросим сейчас вместе. Кстати, я помню, при деде у нас родственники были. Дед Ресак, дядя Атуй… Куда они подевались?
— Так это, — Виктор замялся. — Матвей Алексеевич с ними разругался. И велел даже имен не упоминать.
— Из-за чего?
— Точно не скажу, но слухи ходили, что та ветвь была против переоборудования рудника. Считали, что от добра добра не ищут. Атуй тогда как раз рудником руководил.
— И где они сейчас?
— Хутор за Рыбачьим Станом, в Междуречье.
— Спасибо.
— Мириться поедете?
— Придется. Куда нам иначе деваться? — Куницын поёжился. Ох, наворотил папа, ох, и наворотил. — Нельзя так с роднёй жить. Да и из рода их никто не выводил. Нас и так мало. Крикни, пусть пленников заводят. Только по одному.
За пленниками Каменев пошёл сам. А Тимофей принялся листать память Матвея, удивляясь порядку изложения материала. Только что разговор шел о роде, и вдруг переключение на магию. То ли у умирающего мысли прыгали, то ли в пернатом компьютере баг какой вылез… Впрочем, магия тоже пригодится.
Само существование магии Тимофей принял легко. Может, память Барчука сработала, а может, сказалось огромное количество книг на эту тему, прочитанных в прошлой жизни. Как на дежурстве сидишь, чем еще заниматься? Или музыку слушать, или книжки читать. Фантастика сплошная, как там этот подраздел называли? Не то херуся, не то бояр-айнане. В общем, свободный поток сознания неадекватного автора. Но вылезла неожиданная польза — никчемушные ро́маны подготовили мозг к принятию необычной реальности.
В отличие от книжных магов, реальные не делились по стихиям и жанрам. Один и тот же человек мог запулить огненным шаром, а мог заполнить ванну для любимой девушки водой с льдинками. Или сначала набрать холодной воды, а потом уронить туда взрывоопасный сгусток то ли огня, то ли разогретой до невозможности плазмы? В итоге, ни воды, ни ванны, ни санузла и хорошо ещё, если от любимой что-нибудь осталось. Впрочем, если девушка ждала результата эксперимента в этой самой ванне, то кто ей виноват?
В общем, любой маг владел и огнём, и водой, и воздухом, и всем остальным, до некромантии включительно. Разница, как и со всеми способностями, заключалась в природной одарённости и качестве обучения. Чтобы достичь заметных высот, необходимо было иметь хороший запас силы, владеть солидным количеством приёмов и отработать их исполнение до автоматизма.
В зависимости от этих условий один мог с трудом зажечь свечку, а другой, не напрягаясь, сжигал целый квартал. Иногда магия выходила из-под контроля, и сожжением квартала заканчивалась попытка зажечь свечку.
Потому магов старались выловить в максимально нежном возрасте, взять под контроль и отправить на обучение. Впрочем, это касалось, в основном, магов-простолюдинов, за которыми охотились и рода, и государство. Запрет на приём в род не кровных родственников, во многом, этим и был вызван. Большинство магов рождалось у дворян, и империя старалась отжать себе хотя бы те крохи, что изначально с родами не были связаны.
Вообще-то магов рождалось много, но после отсева слабосилков, бездарей и лентяев, оставалось лишь несколько процентов действительно сильных и полезных.
Никаких официальных рангов силы не существовало, что вносило неразбериху в отношения волшебников. И осторожность с обеих сторон. Во Франкской империи лет сто назад пытались забюрократить систему. Мол, такие вот заказы давать при ранге не ниже магистра, а на такие и мастера вызвать можно. И очень быстро нарвались на недовольство родов. Не нашла поддержки у графов и герцогов идея аттестации в какой-то мутной комиссии. Для приличного герцога любая комиссия, кроме императорской, мутная. Лично император этой фигнёй заниматься будет? А кто аттестует императора? Идея умерла, толком не родившись.
В России и в Сибири об этом даже
