что с аристократией Машка дел иметь не хотела ни в каком виде. А вот среди наёмников разные люди попадаются. Когда выяснилась, что Даша одарена, добавились ещё и занятия магией. Тайные. Егор настаивал, чтобы про дар девочки никто не знал. Занимался Монах, маг из отряда Лося. И он же выправил Машке нос. Неделю возился, но не бросил.
А потом Петрович умер. По завещанию и дом, и школа перешли к Маше. Вот только…
— Всё имущество, безусловно, принадлежат тебе, — представитель наместника, развалившись в кресле, смотрел на Машу масляными глазками. — Но за имущество надо платить налоги. Конечно, школа принесла бы необходимые деньги. Однако для осуществления деятельности необходимо получить разрешение. Городская комиссия считает, что женщинам заниматься подобной деятельностью неприлично. Но думаю, если ты докажешь свою компетентность, я мог бы переломить мнение членов комиссии…
Голос чиновника растекался по кабинету, обволакивал, мешал сосредоточиться на разговоре.
— Кого нам надо избить? — в лоб спросила Маша.
Представитель её раздражал. Выходец из младшей ветви Коверненых, третьих в цепочке вассалов императорского дома. Никто, и звать никак. Но аристократ!
— Ну, что ты! — замахал руками чиновник. — К чему такие страсти⁈ Загляни вечерком ко мне домой вместе с дочкой, и думаю, мы придём к консенсусу.
Маша не убила поддонка на месте. Не искалечила. И даже удержала нейтральное выражение лица. Просто сказала:
— Я подумаю.
И покинула кабинет.
Вариантов хватало. Можно договориться с любым родом, чьих дружинников готовил Петрович, и обучать их по прямому договору. Многие бы не отказались и от таких Слуг рода. А если разрешение требовалось на самом деле, любой род получил бы его без малейших проблем.
Но Маша не хотела иметь ничего общего с аристократами. Глянется Дашка сынку или племянничку главы, и что дальше⁈ По стопам мамы?
В конце концов, Маша могла бы пойти на то, чтобы переспать с ублюдком. Но он требовал дочь!
Посоветовавшись, женщины торопливо и по дешевке продали школу одному из родов города, и уехали, чтобы тайно вернуться и вечерком навестить озабоченного представителя. Эту ночь аристократишка мог запомнить на всю жизнь. Но не дожил до утра.
Спустя пятнадцать лет мать и дочь снова оказались на улице. Но теперь у них были деньги, еда и одежда. Оружие. И умение им владеть. Предстояло освоить профессию наёмника на практике.
К сожалению, Лось исчез на очередном заказе. Не то, чтобы Машка всерьёз надеялась, что их возьмут в элитный отряд, но поговорить стоило. Но на нет и дела нет. Пришлось искать другие варианты. До встречи с Сергеем Петюниным пытались договориться с двумя группами. В одном случае их попытались изнасиловать сразу после знакомства. Во втором — ближайшей ночью. Оба раза пришлось уходить с заваленной трупами базы, на которой и взять-то оказывалось нечего.
А вот с Петюней удалось договориться. Мария и Дарья Петровы стали членами отряда наемников с позывными «Машка» и «Дашка». Сами выбрали. От сослуживцев можно было дождаться только варианта «Сука» и «Сучка», и то в лучшем случае. Занимались, в основном, подготовкой бойцов. В бой Сергей старался женщин не пускать, не хотел рисковать ценными специалистами. Поставленные командиром метки Дашка сняла в тот же день. Себе легко, с матерью пришлось помучиться. В общем, всё складывалось удачно. До последнего заказа.
Чувство надвигающейся беды преследовало Машку с самого начала. Она даже попыталась поговорить с Петюниным на эту тему, но получила дежурное: «Не суй нос не в своё дело». И вот результат.
Воспоминания прервал стук в дверь.
— Войдите! — откликнулась дочь.
— Тимофей Матвеевич и Наталья Матвеевна просят дам составить им компанию за ужином, — торжественно произнёс вошедший охранник.
И тон, и фраза настолько не вязались с круглым, усыпанным веснушками лицом, оттопыренными ушами, носом картошкой и торчащими во все стороны рыжими волосами, что Дашка не смогла удержать смешок.
— А если мы откажемся? — спросила Машка.
Парень на секунду застыл, пытаясь понять вопрос, после чего расплылся в улыбке:
— Так сюда принесём, чо! Но вы лучше сходите, там всего столько! Спиридоновна сама готовила, свет её памяти!
Теперь рассмеялись обе. И обе замолчали, услышав последнюю фразу.
— Если она умерла, то, как она могла готовить? — осторожно спросила Дашка.
— Так убили её вчера, — развёл руками дружинник. — У нас тут праздник был. И налёт.
Дашка открыла рот, но мать её перебила:
— Я поняла. Приготовлено к празднику, во время которого случился налёт. Пойдем, отказ — неуважение к погибшей мастерице.
Стол был накрыт в саду, в фигурной беседке, увитой неизвестными Машке растениями. Из беседки открывался прекрасный вид на покрытые лесом холмы. Вдалеке поблескивала океанская гладь.
Навстречу поднялся высокий стройный блондин лет двадцати в форме дружинников Куницына:
— Мария Егоровна, Дарья Егоровна! Позвольте представиться, Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир, глава рода, на чьих землях вы находитесь. Моя сестра, Наталья Матвеевна, наследница рода. А с Виктором Анатольевичем вы уже знакомы.
Присутствовали уже знакомый Машке начальник охраны рудника и девочка лет двенадцати в платье нежно-голубого цвета и совершенно к нему не подходящей дружинной форменной куртке, к тому же на несколько размеров большей, чем надо.
— Прошу всех к столу! — закончил приветственный спич Тимофей, и собственными руками подвинул Машке стул.
Дашке такое же внимание оказал Виктор. А Наталье — возникший неизвестно откуда охранник, который тут же исчез. Бесшумно подошедшие слуги подали первую перемену блюд.
Всё культурно, вежливо, красиво, элегантно… Проклятые аристократы!
— Попробуйте кунджу в черном маринаде, Мария Егоровна, — сказал Тимофей, а стоящий рядом слуга положил на Машкину тарелку большой кусок рыбы. — Боюсь, рецепт приготовления уже утрачен…
Машка сжала зубы. Рецепт приготовления утрачен! А что человека убили, ему всё равно! Она взглянула в глаза Куницыну и окаменела. Только что перед ней стоял двадцатилетний аристократишка. Он не изменился. Но сейчас женщина видела взрослого и битого жизнью наёмника, такого же, как она сама, только намного опытнее. Этот волк, если захочет, раздавит их с дочкой, как давят надоедливых мошек, и не поморщится. Машка с ужасом поняла, что он тоже прочитал её, и сказочки про туристов можно забыть.
Волк осклабился:
— Я вижу, мы поняли друг друга. Что ж, не будем мучить себя этикетом, и терпеть с главным разговором до десерта. Сегодня на усадьбу напали, — он поднял ладонь, обрывая готовые вырваться у Машки оправдания. — Не вы. Дружина рода, с которым мы много лет если не дружили, то приятельствовали точно. Убили наших с Наташей родителей, дружинников, слуг, которых и мы, и они знали с детства, и которые ни для кого не представляли опасности. Исполнителей я уже наказал, — у
