ночи и всю ночь.
Кент
Собакой будь отцовской я, не след бы Так обращаться…
Регана
Обращаюсь с плутом.
Корнуол
Как раз такого рода этот малый, Как нам сестра писала. Дать колодки!
Приносят колодки.
Глостер
Я умоляю этого не делать. Он виноват; король – его хозяин – Накажет сам, но ваше наказанье Лишь к самой низкой черни применимо: За воровство, за мелкие проделки Карают так. Покажется обидно Для короля, что посланца его Так унижают.
Корнуол
Я за все в ответе.
Регана
Скорей сестра обидеться могла бы: Ее придворного здесь оскорбляют При исполненье дела. Ну, сажайте.
Кента сажают в колодки.
Идемте, сэр.
Уходят все, кроме Глостера и Кента.
Глостер
Мне жаль тебя. Но герцога приказа – Известно это всем – никак нельзя Не исполнять. Но я похлопочу.
Кент
Прошу, не надо. Я устал с дороги. Сосну! Свободный часик посвищу: И добрым людям не всегда удача. Здоровы будьте!
Глостер
Неблаговидно герцог поступает.
Уходит.
Кент
Да, мой король, с тобой случилось, видно, По поговорке: «Выдь из благодати, Да на припек». – Приблизься ты, маяк земной юдоли, И светом благосклонным помоги мне Прочесть письмо! Приходят чудеса В несчастье к нам. Я знаю, это пишет Корделия. Случайно ей известно, Где я скрываюсь. Лишь бы захотела, Сумеет в этом тяжком положенье Мне помощь оказать. Как я измучен! Отяжелевшие глаза, закройтесь, Чтоб мне не видеть этот мерзкий дом! Фортуна, доброй ночи, С улыбкой колесо мне поверни!
(Засыпает.)
Сцена третья
Лес. Входит Эдгар.
Эдгар
Я слышал приговор, Но счастливо погоню переждал В дупле древесном. Выходы закрыты, По всем местам усиленная стража Пройти свободно мне не даст. Придется Спасенья мне теперь искать. Решился Я жалким уподобиться созданьям В последней нищете, у всех в презренье, Почти животным. Вымажу лицо, Прикрою чресла, волосы взлохмачу И полуголым побреду навстречу Ветрам, дождю и всякой непогоде. Примеры в здешней местности найдутся, То нищие Бедлама: с диким воем Втыкают в тело голое свое Иголки, щепки, гвозди и колючки И с этим ужасом по бедным фермам, По деревушкам, мельницам, загонам Блуждают, бранью иль мольбою жалость Вытягивая. Том и Терлигод Чем-то считаются, Эдгар – ничто.
Уходит.
Сцена четвертая
Перед замком Глостера. Кент в колодках. Входят Лир, шут и придворный.
Лир
Как странно, что уехала она, Не отпустив посла.
Придворный
Насколько знаю, Вчера не подымалось и вопроса, Чтоб ехать им.
Кент
Да здравствует хозяин!
Лир
Га! Для шутки этот срам?
Кент
Нет, государь.
Шут
Ха, ха! Жесткие подвязки надел он себе. Лошадей привязывают за голову, собак и медведей за шею, обезьян поперек туловища, а людей за ноги. Если человек дает волю ногам, ему надевают деревянные чулки.
Лир
Но кто твое достоинство так презрел, Что посадил сюда?
Кент
Она и он: Сын ваш и ваша дочь.
Лир
Нет.
Кент
Да.
Лир
Нет, говорю я.
Кент
Я говорю, да.
Лир
Нет, нет, они не сделали бы этого.
Кент
Да, они сделали.
Лир
Клянусь Юпитером, нет.
Кент
Клянусь Юноной, да.
Лир
Они б не смели, И не могли б, и не желали б. Хуже Убийства – так почтеньем пренебречь. Но расскажи хоть в нескольких словах, Как заслужил ты это наказанье, От нас быв послан?
Кент
Я, прибыв сюда, От вашего величества посланье Вручил, но только я успел подняться С колен, другой гонец, весь запыхавшись, Запыленный, в поту, едва дыша, От Гонерильи им привез привет. Приняв письмо, сейчас без промедленья Они его прочли и, прочитавши, Созвали дворню, сели на коней, А мне велели следовать за ними И ждать ответа, – взгляд был нелюбезен. Здесь снова встретил я тогда гонца, Что мне, казалось, перебил дорогу. То был как раз тот малый, что недавно Так вашему величеству грубил. Забыв благоразумье, я напал, – Он поднял крик со страха на весь двор. Ваш сын и дочь нашли, что мой проступок Стыда такого стоит.
Шут
Зима еще не прошла, если гуси летят в эту сторону.
Лохмотья на плечах, – Семейка не глядит; Тугой кошель в руках, – Семейка лебезит. У счастья – старой девки – Для нищих – лишь издевки.
По всему видно, что от дочек столько ты невзгод натерпишься, что и в год не сочтешь.
Лир
Вздымаются до сердца эти спазмы; Hysterica passio![1] Вниз, недуг! Там твое место. Где же эта дочь?
Кент
У графа здесь она.
Лир
Останьтесь здесь.
Уходит.
Придворный
А больше вас ничем не оскорбляли?
Кент
Ничем. А что ж при короле так мало свиты?
Шут
Вот за такой вопрос посадить тебя в колодки стоило бы.
Кент
Почему, шут?
Шут
Отдать тебя в ученье муравью, чтоб ты знал, что зимой не работают. Только слепые носами тычутся вместо того, чтобы глазами смотреть. А нос посажен для того, чтобы нюхать, чем воняет. Брось хвататься за колесо, которое под гору катится: так только шею сломаешь; но, когда такая громада вверх идет, и тебя может вытянуть. Если тебе какой умный даст лучший совет, верни мой обратно. Я хотел бы, чтобы только плуты им пользовались, раз его дурак дает.
Кто в службе знает лишь расчет И служит напоказ, – Сбежит, как только дождь пойдет, И в бурю бросит нас. Я остаюсь, дурак, всё тут, А умники ушли. За глупых умники идут, Но шут – не плут, ни-ни.
Кент
Где научился ты этому, дурак?
Шут
Не в колодках сидя, дурак.
Входят Лир и Глостер.
Лир
Не могут говорить? Больны? Устали? Ночь провели в дороге? Отговорки! Все это на уклончивость похоже. Поди спроси еще раз.
Глостер
Мой король, Вы знаете, какой горячий нрав У герцога. Нельзя ему перечить В его поступках.
Лир
Проклятье! Мщенье! Смерть и мор! Горячий нрав? Горяч? Как? Глостер, Глостер, Мне надо видеть Корнуола с женою.
Глостер
Я передал ему желанье ваше.
Лир
Ты передал! Ты понял ли меня?
Глостер
Я понимаю.
Лир
Король желает говорить с Корнуолом. Отец желает дочь свою увидеть. Ты передал им это? Жизнь и кровь! Горячка – герцог? Так скажи горячке… Нет, не теперь… Быть может, болен он, Больной же может и пренебрегать Обязанностями людей здоровых. Когда больны, собой мы не владеем, И дух в плену у тела. Воздержусь. Я с волей
