отчет отправлю тебе на комм. Да, вот еще что, до высочайшего распоряжения ты будешь здесь, связь с кем-то из членов экипажа только с моего личного согласования, общение с внешним миром запрещено, – пояснил для него.
– Мне бы хотелось лично принести свои извинения пострадавшей девушке, – с надеждой попросил принц.
– Это невозможно, майор, – отрезал я.
– Понимаю, – ноариец отвернулся, его браслет звякнул, оповещая о доставке сообщения. Вот и прекрасно, займет себя делом, мои же мысли утекли в совершенно другое русло.
Ответ от капитана Гаррисона практически жег мне запястье, обернутое композитным сплавом браслета. Едва дождался окончания беседы с Его Высочеством и спокойно вышел, заблокировав дверь, а потом, наплевав на все, ринулся в собственную каюту, пугая встреченных по дороге офицеров. Несколько фраз заставили оба моих сердца биться в бешеном ритме: «Доступ на Викторию разрешен. Ждем к ужину». Я будто опьянел от счастья, и простые серые стены казались мне божественными садами. «В котором часу у землян ужин?» – лихорадочно соображал я. К черным дырам условности! Отправлюсь немедленно! Мне необходимо увидеть ее!
Элиза Кроуфорд
– Звездочка, просыпайся, – нежно шептал кто-то на ушко, щекотно обдавая дыханием.
«Неужели опять мое дежурство?» – медленно и нехотя всплывало в голове. По ощущениям я вообще только закрыла глаза, а уже нужно вставать. Пока вяло пыталась сообразить, что же делать, теплые губы невесомо скользнули по шее вниз к плечу. «Это еще что за новости?» – возмутилась я и попыталась перехватить самоубийцу за шею, но встретилась с неожиданной проблемой: не получилось обхватить даже половину. Над ухом раздался смешок.
– Узнаю свою боевую малышку, – низко пророкотали рядом.
– Шейн! – воскликнула я и счастливо уставилась в хитрые янтарные очи, но несколько подрастеряла свой пыл. – Не подскажешь, что, собственно, происходит?
– А что происходит? – с выражением святой невинности на широко скалящейся морде здоровяк хлопал глазками.
– Ладно, – прищурилась, рассматривая его счастливое лицо, – почему ты целовал меня в шею? – и замерла в ожидании ответа.
– Кто целовал? – праведно возмутился этот бесстыжий керв. – Я не целовал, – еще и головой помотал для верности, но слабоумием не страдала, а потому продолжила свой допрос, тем более, что кожу все еще приятно покалывало от касаний сладких губ.
С боевым кличем диких племен с Эпсилон-5 запрыгнула на широкую спину Шейна:
– Признавайся! – весело хихикнула и чувствительно прихватила зубами шикарную трапециевидную мышцу на плече.
Внезапно всю дурашливость как ветром сдуло, массивное тело подо мной напряглось и странно завибрировало, словно в груди у него урчал большой кот. Ой-ой, я его сломала!
– Не играй так со мной, девочка, – низкие, бархатные нотки завораживающе волшебного голоса задевали долго молчавшие струны в моем теле, он, словно искушенный музыкант, перебирал их, настраивая особую, ведомую только ему тональность.
Руки разжались сами собой, сползла на пол и встала перед ним, заглядывая в глаза. Пламя, ревевшее в них, обжигало и манило.
– Ну что же ты? – продолжил соблазнять удивительным тембром керв. – Прикоснись ко мне, – почти умолял он, словно без этого простого действия умрет на месте, распадется на мельчайшие частички, перестанет существовать.
Медленно протянула подрагивающую руку, с удивлением отмечая собственное тяжелое дыхание, и легко пробежалась пальчиками по обнаженному предплечью, широким плечам, несмело опустилась к литым пластинам груди, словно дразня хищника, который пока еще удерживает себя на месте, готовясь к финальному прыжку, но в следующую секунду все может измениться, и я навсегда пропаду в горящих, желтых глазах.
– Желанная моя, – тягуче шептал мужчина в мои растрепанные волосы, шумно вдыхая их аромат, – если бы ты знала, как долго ждал тебя!
– Объясни мне, что все это значит? – с трудом стряхивая с себя его гипнотическое воздействие, отошла назад.
– Дело в том, что я нашел свой свет, свое дыхание, тебя, малышка, – прямо ответил мужчина.
– Так, стоп-стоп-стоп, не гони истребители, – для верности еще и руку выставила вперед в останавливающем жесте. – Свет, дыхание… Не понимаю все эти ваши инопланетные словечки.
– Вам же объясняли на расоведении особенности формирования пары у кервов, не так ли? – конечно объясняли, как не объяснять, вот только не понимаю, при чем здесь я, что и поспешила озвучить. – Последнее время все чаще мужчины моего народа находят свою единственную – тот самый свет и дыхание среди женщин других рас. Стоит лишь посмотреть в ее глаза, и керв понимает – она. Вот и я понял это сразу.
– Только я не понимаю, – разговор начал нервировать меня, – мы же встретились около трех лет назад, а озарение наступило только сейчас? – и вопросительно взглянула на него, чтобы тут же ошарашенно замереть. – Ты все это время молчал? Почему?
– Единственное, о чем ты грезила в тот момент, это полеты. Заяви я тогда о своих чувствах, ты, скорее всего, отмахнулась бы от меня, как от назойливого насекомого.
– Поэтому ты решил пойти другим путем, – прервала исповедь керва, он взволнованно выискивал выводы, к которым я, несомненно, пришла, но не спешила озвучивать. – И что же заставило тебя признаться именно сейчас?
– Лишь желание защитить. Ты не представляешь, что я почувствовал, увидев тебя практически мертвую в луже собственной крови на капитанском мостике проклятой Неиды! – Шейн опустил голову, его голос подрагивал. – Если бы тебя не стало, – вдруг с фанатичной обреченностью в глазах выдал он, – я бы последовал за тобой, прежде наказав всех виновных в твоей гибели, – в груди нестерпимо закололо, лишь только воображение подкинуло мне ужасные картинки, где мой мужчина расправляется с ноарийцам, погибая сам, а возможная смерть капитана легла незаживающей, кровоточащей раной на сердце.
– Нет! – вскрикнула я и прижалась к мелко подрагивающему массивному телу. – Не смей даже думать о таком! – гневно шептала в широкую грудь, из последних сил обнимая руками, чтобы не исчез, не растворился в пространстве космоса, словно прекрасный сон. – Никогда не оставляй меня, – громко всхлипывая, посмотрела в неспокойное пламя глаз.
– Для меня невыносима сама мысль об этом. Позволь ухаживать за тобой, мой редкий, нежный цветок, – вновь соблазнительно улыбаясь, промурлыкал Норман, – доказать тебе свою любовь, – нашла в себе силы лишь кивнуть в опасной близости от слегка приоткрытых чувственных губ.
Шейн улыбнулся, огладил скулы, едва касаясь, и подарил легкий поцелуй, голова неожиданно закружилась, его потрясающий аромат проник под кожу: удивительно противоречивое сочетание дымной горечи и едва уловимой сладкой фруктовой нотки.
– Моя малышка, – тягуче шептал он, перемежая слова с поцелуями.
Я растворялась в этом мужчине, вся сосредоточилась в кончиках собственных пальцев, что скользили по мощному телу, в губах, пробующих его на вкус, в мышцах живота, куда явно упиралось его возбуждение, а он ничуть не облегчал мое состояние, раздувая
