– Если только вы сами того пожелаете, моя госпожа. – Ее голос походил на громкий шепот.
– Ответ, достойный телохранительницы королевы. Бери пример, Шульц.
Тот словно не услышал ее, но принц заметил, как дрогнули уголки его губ.
– Прекрати это.
– Что? – Делинда обернулась к брату с искренним непониманием.
– Цепляться к нему. Он этого не заслужил.
Каспару сделалось жарко, но он не смел их прерывать. Он знал этот взгляд своего принца и уже слышал этот тон.
– Не выйдет из тебя хорошего короля. – Делинда кивнула в знак подтверждения своих слов. – Слишком ты мягок.
– Я, может, и не хочу им становиться. – Александр шагнул к ней вперед. – Мне, может, осточертела такая жизнь.
– Какая?
– Жизнь твоей марионетки.
Каспар обреченно закрыл глаза. Только не здесь. Только не сейчас. Слишком много свидетелей.
Улыбка сошла с лица королевы. Она смотрела на брата долго и сосредоточенно, пока не спросила поникшим голосом:
– Ты так думаешь? Считаешь себя моей марионеткой?
Александру показалось, что он завис над пропастью. Впервые он говорил так дерзко, прокладывая мост на пути к независимости, но всего двумя вопросами Делинда вырвала его прямо у него из-под ног.
– Прости. Я вспылил.
Прощающий взгляд королевы можно было расценить как ответ «Надеюсь, такое больше не повторится». Она пошла дальше. Янмей, не оглядываясь, последовала за ней.
Александр поник. Он сделал резкий шаг вперед навстречу свободе, и два назад туда, где было безвольно, но привычно.
«Королем стать не достоин, а для обычной жизни слишком труслив, раз не могу даже отстоять это свое желание».
Краем глаза он заметил, как Каспар поднимает руку над его плечом, собираясь приободрить его, но тут же, словно вспомнив о чем-то, сжимает пальцы и возвращает руку за спину.
Александр одарил его ласковой улыбкой.
– Ты можешь касаться меня, Каспар. Когда только захочешь.
Принц не дал ему ответить и зашагал в сторону зала.
Каспар остался на месте, пытаясь успокоить тяжелое горячее дыхание.
* * *
За окнами темнело. Сотни огней восьми хрустальных люстр освещали золотой зал. В центре дальней стены под десятками флагов и экраном, занимавшим большую часть стены, возвышалась небольшая сцена с трибуной для выступлений. Для гостей приготовили кресла как в зрительном зале, но богаче: мягкие, обитые красной экологической кожей, с позолоченными массивными подлокотниками.
В черных брогах Александр слегка поскользнулся на бежевом паркетном полу. Шаги он делал маленькие и едва поспевал за сестрой. Заинтересованные женские взгляды не сходили с его тощей фигуры.
– Все смотрят на вас, – устало заметил Каспар.
– Скорее, на тебя. На меня все смотрят лишь потому, что я… не похож на них.
Каспар пропустил его в первый ряд и сел рядом.
– Вы единственный принц на более чем шестьдесят принцесс. Наверняка их представители мечтают заполучить вас в зятья и заодно заключить союз с нашей страной.
– Я в этом не заинтересован. После Жанны даже думать об этом не хочу.
Мероприятие началось вместе с наступлением темноты. Свет прожектора упал на сцену и белой каймой опутал женщину на ней. Александр перестал слушать ее сразу после приветствия. Волнение не утихало. Пальцы сжимали подлокотники с такой силой, что побелели костяшки. Он даже не заметил, как в зал с грохотом проскользнул черный силуэт и, помешкав, остался у дверей. Звезды засияли на небе, когда пришла очередь принца. Свет прожектора ослепил его еще в кресле. Он встал, провожаемый взволнованными взглядами близких, торопливо поднялся по ступенькам и встал за кафедрой. Крохотный микрофон едва касался его губ.
– Мне было тринадцать, когда это случилось. Моя сестра, ныне королева Делинда, зашла ко мне в комнату после ужина. Она была напугана, но молчалива, а я был слишком увлечен какой-то книгой. Сейчас уже и не вспомню.
Каспар вжался в кресло. «Был увлечен книгой». Если бы только эти люди знали правду: когда юный принц узнал о смерти матери, он только вышел из церкви, где его истязали из-за ее грехов. Каспар отчетливо помнил тот вечер. Ноги едва держали Александра, на него накинули одеяло, а в дрожащих руках он сжимал одежду. Не надел ее, лишь чтобы не запачкать собственной кровью. Каспар встретил принца возле машины, открыл ему дверцу, помог сесть и занял водительское кресло. Они долго стояли на месте. Темно, тишину прерывали только тихие всхлипы. Каспар сжимал руль до выступивших костяшек. Ему предстояло сообщить принцу весть. С осуждением к себе он признавал, что для него она была больше благой, нежели печальной.
– Я был напуган. Мне хотелось плакать, – продолжал принц с трибуны. – Когда я видел маму в последний раз, она улыбнулась мне и пообещала, что постарается прилететь к ужину. Мы всегда проводили его вместе.
Каспар бессознательно сжал кулаки.
Когда принц видел королеву в последний раз, она едва не рассекла его щеку пощечиной за то, что тот не желал страдать из-за ее грехов. Из-за сумасбродной идеи очищения души, навязанной ей одним из христианских течений. Из-за ее собственного нежелания исправлять ошибки.
Creatio Azazel – так называлось общество, состоящее из кучки монахинь и монахов в красных шелковых одеяниях. Азазель стал их героем и покровителем, приравненным к богу. Они верили, что за совершенные злодеяния расплачиваются близкие, а не сами грешники. В том числе и дети. Их считали козлами отпущения и подвергали телесным истязаниям, надеясь тем самым опередить карму. Несмотря на жестокие методы, в рядах ордена можно было найти как известных политиков, так и звезд шоу-бизнеса.
– Потом были похороны. Я никогда не видел столько людей в черных одеждах. Я все еще не мог осознать случившееся. Оно не укладывалось в моей голове. Я просто… чувствовал, что потерял часть души, чувствовал эту дыру, но не мог осознать… – Александр продолжил тише: – В той трагедии я потерял не только свою маму, но и девочку, на которой когда-то должен был жениться. Жанна была… искрой во тьме. Цветком в пустыне. Мы были, по сути, детьми, но уже тогда я чувствовал себя рядом с ней спокойно.
Жанна Волконская. Родом из Российской империи.
– Она была прекрасной девочкой, – вздохнула Делинда. – Такая нежная, милая, спокойная и развитая не по годам.
– Тело так и не нашли, – подала голос Янмей. – Только клочок платья с ее кровью.
– Да, я помню, – откликнулась королева без упрека. – Страшно представить, что могли с ней сделать. Бедняжка.
Александр заканчивал свою речь:
– И хотя расследование все еще идет, я надеюсь, что настоящие убийцы будут пойманы и казнены. Как бы бестактно это ни звучало.
Люди закивали в знак одобрения.
– Благодарю вас.
Александр кивнул и поспешил к своему месту. Зал провожал его тихими аплодисментами – громче в этот день хлопать не мог никто.
– Просто, банально и слезливо. То, что нужно. Ты хорошо справился, – шепнула Делинда ему на ухо. – Хотя все-таки лжешь ты не очень убедительно. Я бы поработала над этим.
После выступлений гостей ждал небольшой фуршет с закусками и напитками. Всем, чем можно было ненадолго утолить разыгравшийся аппетит, но не насытиться. Александр не чувствовал голода и направился к лестнице, ведущей к балконам. Он уселся на маленький низкий пуфик так, что за ограждением едва выглядывала его белая макушка. Лучше места, чтобы спрятаться от пытливых взглядов, не найти. Он прикрыл глаза, после кошмарной ночи мечтая вздремнуть хотя бы десять минут.
Королева осталась внизу, чтобы завести пару новых знакомств и умаслить громкими словами уже известных ей людей. Диалоги начинались однообразно – с соболезнований и воспоминаний об умерших, плавно переходя к ее брату – завидному и единственному жениху.
– Александр еще не нашел себе партию? Уверена, он сдружился бы с моей племянницей. Мне кажется, у них много общего.
– Испанская принцесса подошла бы ему прекрасно. Хоть она слегка и выше него. Впрочем, прошу простить за замечание, он уступает в росте почти всем принцессам.
