как следовало.
А еще не мог ездить ни на машине, ни на метро, ни на каком-либо другом транспорте. Любые поездки вызывали воспоминания о случившейся тринадцать лет назад аварии. Оживая, воспоминания со всей яркостью воскрешали ту боль, которую Ынчхону пришлось испытать в тот день. Стоило ему сесть в любой вид транспорта, как начинались припадки; казалось, вот-вот задохнется.
Ынчхон совершенно не принимал смену обстановки. Поэтому вряд ли им с мамой когда-либо удастся уехать из этого дома и этого района.
Онемевший Ынчхон проводил время за рисованием, просмотром мультфильмов и другими делами, в которые мог погрузиться с головой. Врач сказал, что у него аутизм. А затем добавил, что это не типичная форма, при которой ребенок может общаться с другими, а тяжелая, почти полностью изолирующая его от окружающих. От этих слов мать мальчика упала в обморок на пол больницы.
Вместе с аутизмом Ынчхона появились и новые прозвища Ынхе.
Сестра аутиста, сестра гребаного психа.
Так называли ее бестактные соседские дети и школьники.
– Ынхе? Это ты?
Погруженная в мысли девушка вдруг услышала знакомый голос.
Обернувшись, она увидела, что позади стоит мама. Совершенно иссохшая и изможденная, словно кто-то высосал из нее все соки.
* * *
Пока мама готовила ужин, Ынхе бродила по дому.
За пять лет здесь ничего не изменилось. Дом наполняли вещи Ынчхона – книги со сказками, разные предметы с изображениями Кролика Питера, специальные образовательные пособия для детей с аутизмом, альбомы для рисования, цветные карандаши и другие вещи. Трофей, который Ынхе получила на соревнованиях по тхэквондо, сиротливо расположился в книжном шкафу в самом углу.
После гибели отца вселенная матери стала вращаться вокруг одного Ынчхона.
Она верила, что симптомы сына временные. И побывала во всех больницах, которые славились лечением детских нарушений развития, но врачи только разочаровывали маму.
Когда научная медицина не помогла, она решила обратиться к народным средствам.
Дом был полон лекарственных трав и ингредиентов, «полезных для развития мозга». Мама покупала всякую жуть вроде черепов обезьян и языков змей; она настолько потеряла рассудок, что начала верить методам лечения, основанным на ассоциациях: раз у ребенка проблемы с мозгом, нужно есть мозг, а если он не может говорить, нужно съесть язык.
Когда народные средства тоже не сработали, мама обратилась к Богу.
В один день она ходила в католическую церковь, на следующий – посещала буддийский храм, а затем записывалась к гадалке.
Хотя мама изо всех сил молилась Господу, Будде и духам, никто не ответил на ее молитвы.
Осматривая дом, Ынхе обнаружила кое-что интересное.
На столике рядом с диваном была разложена доска для игры в корейские шахматы чанги, но вместо игровых фигур на ней выстроились фигурки героев из «Мстителей» [8].
– Мама, похоже, у Ынчхона появились новые друзья.
Мама, которая была занята приготовлением ужина, краем глаза взглянула на Ынхе и сказала:
– На одном из каналов целыми днями показывают только мультфильмы про «Мстителей». Раз за разом одно и то же.
– Вот и славно. А то я думала, что он всю жизнь будет зациклен только на Кролике Питере.
– Кролик Питер по-прежнему на первом месте. А следом за ним – Железный Человек [9].
Ынхе достала смартфон и сфотографировала доску со стоящими на ней героями «Мстителей». Она сделала это на случай, если вдруг коснется фигурок и нарушит их расположение. Тогда можно будет посмотреть на фото.
У Ынчхона была ужасная одержимость порядком. Если что-то стояло иначе, чем требовали его правила, он не мог этого вынести. Причем эти правила были известны только самому Ынчхону.
Ынхе не понимала этой навязчивой одержимости порядком. В детстве она в шутку переложила несколько цветных карандашей, и у семилетнего Ынчхона, когда он увидел это, случился припадок. Глядя, как младший брат закатывает глаза и трясет конечностями, Ынхе не знала, что делать.
Мама схватила сына на руки и помчалась в больницу. Ему тут же ввели седативное средство и удалили рвотные массы, чуть не заблокировавшие дыхательные пути. Благодаря быстрой реакции Ынчхона удалось спасти, но тот инцидент стал для Ынхе серьезным потрясением.
* * *
– Ынчхон, как поживаешь? Это сестра.
В четыре часа дня Ынчхон вернулся домой после школы.
Приветствуя брата, Ынхе внимательно осматривала его лицо.
Люди, страдающие аутизмом, не умеют выражать эмоции с помощью мимики. И не знают, как читать эмоции других людей по их лицам.
Лицо Ынчхона обычно оставалось каменным. Несмотря на то что оно всегда выглядело одинаково, Ынхе замечала на нем мимолетные эмоциональные изменения. Удивленное безразличие, смущенное безразличие, недовольное безразличие, удовлетворенное безразличие…
Не было ни одной характерной черты, которую можно было бы конкретно описать, вроде приподнятых уголков рта, бегающих глаз или нахмуренных бровей. Но была какая-то едва ощутимая энергетика, какое-то чувство, доступное только Ынхе.
Ынхе думала, что сможет понять по выражению лица брата, почему он позвал ее, но пришла в замешательство. Все потому, что прочла во взгляде Ынчхона, устремленном на сестру, эмоцию, которой никогда раньше не видела. Странное выражение, по которому трудно было понять, удивление это, замешательство или страх.
Одно Ынхе знала наверняка – эмоция на лице брата точно не была радостью.
Пять часов вечера.
На ужин было любимое блюдо Ынчхона – куриный суп, но он сел не за стол, а перед телевизором. Пришло время смотреть мультфильмы. Жизнь Ынчхона должна была протекать по строго установленному графику. Он был не из тех, кто откажется от привычного распорядка только потому, что в гости впервые за пять лет приехала старшая сестра.
– Уж пойми его. Он рад, просто не показывает этого.
– Я знаю.
За ужином Ынхе рассказывала маме о жизни в Сеуле.
О том, что ей удалось окончить университет благодаря стипендии и подработке, о работе в охранной компании, о хозяйке квартиры, в которой она сейчас жила, и о соседке, с которой эту квартиру снимала.
Она не стала упоминать ни о том, как к ним проник грабитель, ни о травме, которую получила во время обучения, ни о сексизме на работе.
Мама тоже рассказала, как они провели последние пять лет.
О том, как Ынчхон окончил среднюю школу и перешел в старшую, о новом священнике, который тепло относится к Ынчхону, и о девушке, которая влюбилась в Ынчхона, не зная, что у него аутизм, повсюду следовала за ним и плакала из-за его холодности.
Наверняка и у мамы есть истории, которые она хранит где-то в глубине души. Ынхе могла только догадываться о них по ее вздохам и углубившимся морщинам на лице.
Вскоре темы для разговоров исчерпались. И у мамы, и у самой Ынхе
