Лёню из фирмы. Я скорее всего следующая на очереди. Мне нужно уехать, я продам всё, что у меня есть и осталось от Игоря, передам свою долю в фирме вам и уеду.
— Куда? — поперхнулся Макс.
— Куда-нибудь, где есть море или океан, солнышко светит, — мечтательно глядя в окно на серую улицу, улыбнулась Катя.
— Ты к бывшему мужу собралась вернуться? — спросил её Павлик.
— Нет, конечно! Он в Германии живёт, там только есть море пива. Я эмигрирую в Израиль! — сверкнула она глазками и её лицо посветлело. — Мне тут бабулечка моя подшафе рассказала, что она-то родилась с именем Рахиль, а стала Раисой. Как-то её родители решили, что лучше бы это скрывать. У меня еврейские корни! Я подаю документы и возвращаюсь к ним. Шалом, братья!
— Знаешь что, Катя? — неожиданно резко сказал Павлик. — Игорь говорил, что куда бы ты не поехал, ты везде возьмешь с собой себя. От себя то не убежишь, не придумывай, ясно? Ты нам нужна, и ему нужна, он просто какую-то дичь непонятную сотворил.
— Хочешь мы с ним поговорим? — предложил Макс.
— Нет. Между нами всё кончено! Умерла так умерла!
— Вас было друг от друга не оторвать! Что-то же случилось? Так исправьте, — осторожно заметил Макс. — Вадим одумается, и ты немного придёшь в себя, а то ты какая-то не такая в последнее время. Дай вам время и прекрати делать глупости.
Макс кивнул на её следы недавней битвы.
— Здесь твоё место, незачем тебе уезжать, — твёрдо сказал Павел.
— Давай-ка я сама разберусь, где моё место, ладно? — резко огрызнулась она.
— Может, соберёмся у тебя завтра, в приставку поиграем? — предложил младший брат. — Давно не собирались, месяца два. Поболтаем, как раньше, пиццу пожрём.
— Не могу, у меня дома теперь как женское общежитие. Приют для обездоленных, брошенных женщин и детей-сироток.
Катя не стала объяснять, братья всё равно не поймут. Когда Отбитая не могла помочь себе, она помогала другим, пока её личный кризис не пройдёт стороной, как гроза. Недавно Катя отвоевала дочь у нерадивой мамаши кулаками, ещё одну подкинула мать-стриптизёрша, третья девочка, которая пряталась, внутри взрослой женщины, жила у неё из-за потопа в квартире. Катя создавала вокруг себя банду, чтобы не утонуть в своём одиночестве.
Приглашая к себе девочек на пожить, Катерина даже не предполагала, что одна из них — её кровная родственница, вторая девочка — врёт ей и не краснеет под давлением матери, а третья — завистливая дрянь, которая своими острыми зубками немного подточила камень, на котором и так непрочно строились отношения Великана и Отбитой.
Каждая из них будто забыла, что в конечном итоге, Катя раздаёт всем сёстрам по серьгам, только в своём стиле — Матильдой по почкам.
Глава 5. Женская общага
Несколько дней назад
Катерина сменила парикмахера, которому была верна несколько лет на Алису Скоробогатову, которая из своих восемнадцати лет четыре года орудовала парикмахерскими ножницами. Её глаза горели, когда она стригла и красила своих клиенток. Катя считала, что у неё талант, а вкупе с усердием, профессионализм Алисы набирал обороты год от года. Громова рекомендовала её всем своим знакомым после того, как Алиса ушла из салона матери и арендовала собственный кабинет. Камилла ходила к ней всё лето и была очень довольна, пока не нарвалась на семейный скандал и не вызвонила Катю его решать.
— К Алисе пришла мать её — Юля. Девочка выглядела так испуганно, что я подумала надо тебе позвонить. Я тут за дверью стою, в коридоре, они ругаются, дверь закрыта. Что мне делать? Что-то надо вообще делать?!
— Буду через десять минут, готовься вытаскивать меня из обезьянника! Никуда не уходи!
Когда Отбитая вбежала на этаж бизнес центра, где Алиса снимала кабинет, она увидела Камиллу, которая растерянно дергала закрытую дверь и та не поддавалась. Из других кабинетов, стали выглядывать люди, встревоженные руганью.
— Катя, они закрылись, что делать?
— Отойди! — рявкнула Катя.
Братья Отбитой часто шутили, что в неё вселился дух медведя, которого она один раз в жизни разделывала после охоты. С тех пор он иногда выходил наружу и тщедушная девчушка могла пробить кулаком стену, если сильно злилась. Тут была лишь хлипкая преграда из ДСП и замок для успокоения души арендатора. Один удар ноги в тяжелом ботинке и дверь открылась.
— Охренеть! — выдохнула Камилла, перед тем, как Катя-медведица влетела в комнату.
Здесь уже была одна разъяренная женщина, которая снесла на пол парикмахерские принадлежности Алисы. Юля в ярости повернулась к двери, к которой не подпускала свою дочь, чтобы та не сбежала.
— Ты?! — выдохнула покрасневшая от злости женщина.
— Я!
Катя окинула взглядом Алису, которая давилась слезами, но вроде бы была цела.
— Готовь ебало, мразь! Жалеть не буду! — прокричала Отбитая и ринулась на Юлю.
Та пыталась от неё защищаться выставив руки и даже ногу, но все её попытки были отражены чёткими ударами натренированный восемью братьями сестры. Они никогда не делали ей скидку на пол и возраст, у Громовых все драки должны быть либо до первой крови, либо до победы.
Катя пропустила лишь один удар сумочкой, который пришелся ей на губу. Она зажала соперницу в угол, откуда Юля начала истошно вопить, что её убивают. Медведица перед ней застыла, сжимая кулаки и тяжело дыша. Из разбитой губы сочилась кровь, она с размаху дала пощечину Юле.
— Я ведь тебя предупредила, чтобы ты к ней не приближалась! Ты чё тут забыла мамаша, блять?! — взревела Отбитая.
Юля в ответ разразилась бессвязными проклятьями и Катя поняла, что она пьяна, не сильно, но достаточно, чтобы утопить чувство страха и прийти сюда средь бела дня. Когда Катя на секунду обернулась, чтобы посмотреть на Алису, которая плакала, стоя на том же месте, закрыв лицо руками, Юля воспользовалась ситуацией и оттолкнула соперницу, побежала к двери. Камилла не решилась преградить путь ей, зато сделала это, встав перед Катей.
— Катя, всё стой! Она тебя ещё и засудит потом!
Отбитая стиснула зубы и обернулась к Алисе, та стояла опустив голову и громко всхлипывая. Сжав кулаки, она так и не смогла пустить их в ход против родной матери. Отбитая подошла к ней и изо всех сил прижала к себе, обнимая девочку уже без малиновых волос. Алиса судорожно вцепилась в Катю и начала плакать ещё сильнее.
— Ну всё, всё. Она ушла, больше сюда не придет, я тебе обещаю, — приговаривала Катя, гладя её по медным волосам.
* * *
Заплаканная девочка, девочка-драчунья и взрослая женщина в строгом красном
