брезгливо перед этим стащив постельное белье, которое собираюсь выбросить в мусор. И только когда одеваюсь, выметаюсь из гнезда, не семейного, а змеиного.
Я бесцельно брожу по парку, ем мороженое и просто сижу на скамейке. Мне немного легче. Хотя переживаю за Влада.
Набираю его номер. Где он, с кем, нужна ли ему моя помощь?
Не вернулся, и где он, не знаю. Полночи ворочалась в кровати и не знала, что думать. Сказать его матери о том, что с Владом случились неприятности? Нужно ли это? Не взбесится ли он ещё больше? Однозначно выбесится. Если свекровь сейчас молчит, только на мне свой змеиный яд проверяет, значит, ничего не ведает о сыновьих проблемах.
Мне удалось поспать всего четыре часа. И на работу я собиралась в полусонном состоянии. Телефон мужа опять молчал. И не было возможности связаться до вечера. Только ближе к восьми вечера Влад появился дома. Я слышала в коридоре его спор со свекровью. Она вычитывала его за то, что не появился на работе и не отвечал на звонки. Влад не выбирал выражений. Впервые я, прижавшись спиной к стене, в приоткрытую дверь слышала ругань мужа.
— Могу я в кои-то веки просто оторваться и забухать?!
— Это всё из-за нее? Из-за этой девки?! Не нужна тебе такая жена. Аленка была бы тебе идеальной женой, давно бы уже внуков няньчили.
— Я тебе товар какой-то? Чтобы меня бабам сватать, как сосунка!
— Что плохого в том, что мать желает счастья собственному сыну? Твоя Ева — просто пустой сосуд. И изменщица. Ты бы слышал, как она вчера со мной общалась!
— Не лезь! Это моя баба, сам решу все проблемы! — рявкнул Влад, а потом я услышала грохот.
— Да ты на ногах не стоишь, давай помог, сынок, ну, не губи ты себя.
— Да пошла ты.
Свекровь ахнула, а я аккуратно захлопнула дверь в спальню и умчалась в ванную. Не хочу, чтобы он меня застал под дверью.
Включаю воду и умываюсь, распускаю влажные волосы, недавно вымытые, и испуганно смотрю в отражение. Темные круги под глазами просто ужасны. Никакой крем не поможет.
— Выходи, шлюха! — слышу его крик из-за закрытой двери.
Это он мне?! Мои глаза блеснули зловеще. Да что она себе позволяет?! Распахиваю дверь и гаркаю:
— Это ты мне?!
— А кому еще? Здесь есть еще жены, таскающие любовников в постель?
— Иди и проспись, а потом поговорим, — фыркаю ему в лицо и возвращаюсь в ванную.
Скотина. Неизвестно где влачился, а теперь права качает.
— И не мечтай, дорогая, — вваливается в ванную за мной.
Резко оказывается позади, вжимает меня в свое тело.
— Я скучал, Ева, — выдыхает мне на ухо, скользя рукой вниз моего живота. — Хочу трахнуть тебя.
Я словно онемела. Да что это за перепады настроения такие?! Он издевается.
— Прими душ, а потом трахай, — хмыкаю и понимаю, что его руки жадно скользят по моему телу, задирая тонкий халатик к талии.
— Обойдешься без привилегий. Ты лишилась этого права, осквернив нашу постель. Принимай мужа таким, как есть, — халат на мне распахивается, и его руки скользят к моей промежности.
— Ты издеваешься? — дергаюсь, хватая его запястье ладонью, дергаю его руку, пытаюсь вырваться.
Мне совершенно не смешно. Значит, мы продолжили с той самой точки, что и вчера, перед тем, как он ушёл.
— Я бешусь. И ревную. И хочу убедиться, что ты всё еще моя! Не зли меня, жена. Не буди демонов. Я пытаюсь исправить все.
Он на себя не похож. Какой-то слишком напряжённый и... похотливый. Целует мою грудь, сильно сжимает мои бедра. Прикрываю глаза и кусаю губы от желания. Он всегда умел завести меня.
— Владь, я люблю тебя, — шепчу ему на ухо и томно вздыхаю.
— Ага, — фыркает он, — покажи!
Мой халат улетает, он расстегивает ширинку и извлекает эрегированный член. Слышу, что шуршит чем-то еще. Оборачиваюсь и вижу, как он надевает презерватив. Презерватив, которыми мы давно не пользовались.
— Зачем это? Мы же ребенка хотим завести? — нервно сглатываю и смотрю на потуги пьяного мужа надеть презерватив на член.
5 глава
Ева
— Ребенка, а не ИПП. В твоей койке был мужик. Я хочу, чтоб ты прошла обследования, а пока, — презерватив, наконец-то, поддается, муж тут же разворачивает меня к стенке, наваливается и резко берет. — Кровать я тоже сожгу, — рычит мне на ухо, наращивая темп, выбивая из меня ответное желание.
— Сожги! — взвизгнула и, сцепив зубы, впервые я не получила удовольствие от секса. Впервые, единственное, что чувствовала — сухость во время полового акта.
Его последние слова так резанули мой мозг и глубоко засели в подкорке, что ничего с собой поделать не могла. И оправдывала его тем, что пьян, как скотина. Но нет, мой мозг не принимал доводы.
— Тебе лучше первым принять душ, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри такая буря, что внутренности переворачиваются.
Чувствую себя куклой, которую трахнули и отложили до лучших времён.
— Тебе лучше не указывать, что мне делать, — хмыкает. — Ты потеряла доверие, крошка. Надеюсь, ему ты давала не так сладко, как мне.
— Не давала, — бросаю на ходу слова и вылетаю из ванной.
Черт, мне даже крыть нечем. Я даже не знаю, воспользовался ли мной тот мужик или нет?! Сползаю на пол, кладу голову на сидение кресла и рыдаю как можно тише. Как дальше жить? Как дальше строить доверительные отношения, если мне никто не верит? Неужели свекровь получит победу так легко?! Что-то внутри меня жутко орёт и заставляет бороться за семью, а глас разума слабенько пищит: да пошли их семью лесом.
Не сразу слышу, что дверь в ванной скрипнула. И в спальне я уже не одна. Приподнимаю голову и смотрю на Влада. Полностью обнажен. Не обделён мужскими достоинствами, это однозначно. При своих метр восемьдесят пять мой муж имеет широкие плечи и узкую талию, крепкие ягодицы и длинные мускулистые ноги. Одно загляденье. И даже сейчас он прекрасно понимает, что я рассматриваю его пятую точку. Поворачивает голову и ловит мой взгляд.
— Ты, правда, считаешь, что я могла привести в нашу спальню чужого мужика, когда за стенкой твоя мать?!
— Проверим? — испепеляет меня взглядом и натягивает спортивные штаны, которые достал из шкафа.
— Мама, — орет озлобленно. — На пару слов!
Свекровь оказывается у нас в спальне так быстро, словно стояла под дверьми.
— Когда к моей жене пришёл любовник, — кривит губы презрительно, — ты-то где была?!
— Спала, что убитая, — выдает на голубом глазу. — А ты же знаешь, у меня проблемы
