с древком в чехле и окружной писарь. Обозные подводы везли фураж, провизию на всех и прочее походное имущество. В хвосте колонны шли несколько заводных лошадей.
Овсянников встретил окружного атамана. Начались перекличка лончаковских, проверка оружия и распределение по походному строю.
Козловские едва успели отдохнуть, как с тракта донесся топот копыт. В Лончаково вошел отряд из Платоно-Александровской. Впереди ехал старший урядник, за ним два десятка казаков и подвода с припасами.
Среди прибывших я сразу приметил знакомое лицо.
— Виталий Андреевич!
Поправко повернул голову и расплылся в улыбке.
— Андрей! Гляди-ка, как возмужал. Сразу и не признать!
Он спешился и крепко обнял меня. Пока мы говорили о службе, к нам подошел Рыжий.
— Знакомьтесь. Виталий Андреевич Поправко. С ним я добирался от Владивостока до Ханки, и приютил он меня, было дело. А это Семен Бирюков, мы вместе защищали Сагалло.
Они обменялись рукопожатием.
— Слыхал про тебя, — сказал Поправко. — Громов рассказывал, что ты пластун.
— Есть такое.
Виталий Андреевич посмотрел на его «Винчестер».
— В дозоре идешь?
— А куда ж меня еще? — улыбнулся Рыжий.
— Тогда, глядишь, и сработаемся.
Пока все готовились к выдвижению, Поправко с Семеном успели обойти подводы, проверить упряжь и обсудить что-то свое. Вернулись уже как старые знакомые.
— Не брехал ты, Андрей, — сказал Поправко. — Бирюков и вправду службу знает.
— Ежели еще хвалить продолжите, я так и совсем зазнаюсь, — ответил Рыжий.
Эпов, Овсянников и старший Платоно-Александровского отряда, вахмистр Николай Николаевич Сухотин, прошли в правление. Пока начальники решали порядок движения, казаки проверяли вьюки и распределяли припасы по подводам. Мы с Семеном помогли Поправко устроить мерина у коновязи, а потом втроем отошли к краю площади.
— Долго что-то они там толкуют, — заметил Рыжий, поглядывая на окна правления.
— Народу много, — ответил Поправко. — Ежели заранее порядок не установить, на первом же переходе начнется неразбериха.
Вскоре дверь отворилась. Первым на крыльцо вышел Эпов, следом Овсянников и Сухотин. Глеб Маркелович оглядел площадь и скомандовал:
— Строиться! Станичным учебным командам встать отдельно!
Мы быстро заняли отведенные места. Когда разговоры стихли, вперед выступил Эпов.
— Слушать порядок движения! Общее командование сборным отрядом принимаю на себя. Каждая станичная команда остается под своим командиром и получает распоряжения через него.
Он обвел строй взглядом.
— Обозы идут совместно. Походное охранение выставляем общее, от всех прибывших отрядов. Передовой, тыловой и боковые дозоры подчиняются назначенным старшим независимо от станицы. При тревоге действуем сообща, сигналы для всех едины.
Овсянников развернул список и начал называть фамилии. Албазова и Бирюкова определили в передовой дозор от Лончаково, Поправко — от Платоно-Александровской команды.
Строй распустили, а через час из нашей станицы выступило около семидесяти человек.
Перед выходом я еще раз проверил снаряжение. За плечом висела берданка, а тщательно вычищенный «Ли-Метфорд» был оставлен на этот раз дома, на поясе — револьвер в закрытой кобуре и подаренный Архиповыми бебут.
Первыми ушли передовые дозорные. Среди них были Семен, Поправко, Албазов и еще несколько опытных казаков от разных команд. Следом двигались Эпов, Овсянников, Сухотин и другие старшие. За ними попарно вытянулись реестровые казаки, команды приготовительного разряда и обоз. Белозеров отвечал за тыловое охранение.
Беркут явно застоялся без дела и то и дело норовил обогнать коня Прохора.
Рыжего я видел лишь изредка: он подъезжал к колонне, что-то докладывал Овсянникову и снова уходил вперед. Ближе к вечеру мы миновали безымянную протоку.
К сумеркам впереди показались крыши Венюкова. На въезде нас встретил урядник с несколькими казаками. Чуть погодя от станицы подъехала еще пятерка венюковских, среди которых я сразу узнал братьев Архиповых. Ермолай и Дмитрий спешились, оглядели прибывшую колонну и двинулись ко мне.
— Андрей! — громко окликнул Ермолай. — Здорово вечерял!
— Слава Богу, братцы, но какой вечерял, не до этого пока.
— И это решим! Ты тоже в Хабаровку на смотр собрался? — спросил Дмитрий.
— Так точно. И вы, как погляжу, готовитесь.
— А как же, — улыбнулся он. — Давай к нам на постой.
— Меня со своей командой разместить должны, — возразил я. — Как старшие распорядятся.
— Со старшими мы потолкуем, — отрезал Ермолай. — Разве обычая не знаешь? Коли у казака здесь родня или близкие люди, никто его за отдельный постой не осудит. А ты для нас не чужой будешь.
— Отказываться и не думай, — поддержал брата Дмитрий. — Вещи к нам отнесешь и ночевать останешься. Ежели своим понадобишься, сходишь, дела решишь и вернешься.
— Добре, — согласился я. — Коли старшие отпустят, спорить не стану.
— Никуда они не денутся, — уверенно заявил Ермолай. — Сейчас потолкуем с урядником, чтобы сразу записал тебя за нашим двором.
Размещением прибывших занялись венюковские урядники. Эпова, Овсянникова, Сухотина пригласили к себе станичные старшины. Реестровых казаков разобрали по куреням родственники, друзья и сослуживцы. Нашей команде приготовительного разряда выделили гостевой дом.
Меня поначалу тоже внесли в тот список, но Архиповы тут же перехватили распоряжавшегося постоем урядника. После недолгого разговора тот вычеркнул мою фамилию и приписал: «На постой к Архиповым».
Мой ранец и остальное добро братья забрали к себе во двор. Сам я пока остался с командой: требовалось помочь устроиться, разобрать места и дождаться дальнейших распоряжений.
Лошадей распределили по дворам и конюшням, а обоз поставили возле амбаров под караул.
Едва мы перенесли вещи в гостевой дом, к нам потянулись венюковские парни из приготовительного разряда. Сперва спокойно знакомились и присматривались друг к другу, потом пошли обычные подначки.
— Слыхали мы, козловские только на бумаге хорошо стреляют, — сказал плечистый Федот. — А как до дела доходит, кладут пули в белый свет как в копеечку.
— Зато, сказывают, ваши верхом ездят так, будто мешки с мукой к седлам примотали, —ответил Меренский.
— Наши в разведке любого козловского за пояс заткнут.
— Сперва найдите тот пояс, — хмыкнул Митька. — А то мимо пройдете и не заметите.
Спорили, чей округ лучше стреляет, ездит верхом и действует в разведке. Потом вспомнили килу.
— Весной сыграем округ против округа, — предложил Прохор. — Козловский против Казакевичевского. Тогда и выясним, кто чего стоит.
— Сперва на плацу разберемся, — усмехнулся Федот. — После можно и килой поспорить.
— По рукам, — ответил Прохор.
На том спор и завершился.
Архиповы приняли меня не как постояльца, а как старого друга. Беркуту
