Но Жанна была безутешна.
— Боже мой! Боже мой! — восклицала она сквозь рыдания. — Мы погибли! Спасения нет.
— Ты поверила мистрис Строг? Но она могла и солгать!
— Нет! Эта презренная женщина сказала правду, мне сердце подсказывает. Неоткуда ждать помощи!
— Неблагодарная! Почему же неоткуда? Ведь рядом с тобой я!
— Но что ты можешь сделать, дорогая? И Бог, которому ты так горячо молишься! — У Жанны отлегло от сердца, и она с некоторой надеждой спросила:
— Услышит ли он мои мольбы?
— Он не оставит нас в беде. Мы этого не заслужили. Только не надо падать духом.
— Хотелось бы верить твоим словам, — сказала Жанна. — Но что можем сделать мы, слабые девушки, одни, в пустыне, среди врагов, которые задумали нас погубить?
— Мы многое можем сделать, — возразила Лизбет, — если не будем бояться смерти. Смерть наше последнее пристанище.
— Давай же бросимся в ее объятия!
— А ты подумала о тех, кому дорога?
— Кому дорога? — печально повторила Жанна. — Увы! Был человек, любивший меня, но он наверняка возненавидел меня, заподозрив в измене.
— Гастон не возненавидел тебя, я уверена. Не мог возненавидеть. Кто знает, в один прекрасный день…
Лизбет осеклась, чтобы не тешить подругу напрасной надеждой. Но Жанна догадалась, о чем хотела сказать Лизбет, и с живостью спросила:
— Ты что-нибудь знаешь о нем?
— Ничего не знаю.
— Так я и подумала! Он далеко и не подозревает, как я страдаю.
— Мы молоды, — продолжала Лизбет. — Мы сильны и богаты.
— Богаты? — удивилась Жанна. — Но я ничего не захватила с собой. Ни одной драгоценности. Не успела.
— У меня с собой золото. А что мое — то твое.
— Дорогая сестра!
— Как приятно мне это слышать, бесценный мой друг… клянусь, либо мы вместе погибнем, либо я спасу тебя.
— Чем смогу я отплатить за твою доброту?
— Хватит сентиментальностей! Мы и так слишком много слез пролили. Надо действовать и спасать свою честь, чего бы это ни стоило. Ты готова?
— Конечно!
— Ничего хуже смерти с нами случиться не может!
— По крайней мере, умрем без позора, не предадим нашу святую веру!
— Да будет так! — торжественно произнесла Лизбет. — Знаешь, вместе с решимостью у меня появилась надежда. Поверь, мы с честью выйдем из борьбы. Не одни же тигры и разбойники живут на этой проклятой земле!
— Допустим! Но кто вступится за нас, несчастных девушек, чужих и неизвестных?
— Кто-нибудь, быть может, и вступится. Не надо терять надежды. Главное — не унывать и рассчитывать на собственные силы.
— Откуда они у нас?
— Ты не права. К тому же вполне возможно, что очень скоро мы встретим преданные сердца, готовые ради нас на любой риск.
— Все равно, без денег ничего сделать нельзя.
— Но у меня есть золото. Я же сказала тебе!
— Ну и что?
— Золото и отвага в этой варварской стране — достаточно, чтобы совершить невозможное. Слушайся меня, и не пройдет и часа, как мы выйдем из этого гнусного вертепа.
— Я готова на все, даже пройти по раскаленным угольям. Можешь на меня положиться, Лизбет! В нашем роду было много отважных женщин. Они доказали это на деле.
— Решено, сестра!
Девушки обнялись. Глаза их сверкали, бледные щеки покрылись румянцем.
— Теперь, — сказала Лизбет, — посмотрим, чем мы располагаем.
— У меня есть кинжал! — вскричала Жанна.
— А у меня револьвер. Я потихоньку взяла его, не возбудив подозрений похитителей. Еще есть порох и пули. А ты говоришь, откуда у нас силы? Не удастся бежать, убьем либо себя, либо наших врагов.
— Только бы вырваться из этой ямы!
— Кстати, у меня при себе двадцать унций… На первое время этого более чем достаточно.
— Разумеется.
— Надо раздобыть мужскую одежду. В платьях да юбках нас сразу поймают. Еще нужны лошади и съестные припасы.
— Где же мы все это достанем? — Жанна снова впала в уныние.
Каждая новая трудность ее пугала, хотя она старалась не отставать от своей энергичной подруги.
Лизбет, как могла, утешала Жанну, словно ребенка. Она перерыла в комнате все ящики и шкафы, но ничего не нашла и сказала:
— Видимо, придется купить все необходимое.
— Если бы только это было возможно, — произнесла Жанна печально.
— Не беспокойся, — ответила Лизбет. — Все раздобудем. — И плутовски улыбнулась.
— Просто удивительно, что мы до сих пор ничего не нашли.
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего… слушай и смотри. Настал час.
— Какой час?
— Спасения и свободы. Я ничего тебе не говорила, чтобы не волновать. И чтобы злая колдунья по твоим глазам ничего не заподозрила.
— Боже великий! Что это значит? — прошептала Жанна.
— Ничего не бойся и позволь мне действовать!
В эту минуту скрипнул ставень и послышался легкий треск. Точно град бил по стеклам. Кто-то бросил пригоршню песку в затворенное окно, с которого Лизбет не спускала глаз.
В наступившей тишине слышно было, как бьются сердца девушек.
Жанна судорожно сжала руку подруги. Трижды повторился сигнал.
Лизбет отворила окно. Жанна едва не упала в обморок.
— Крепись, милая, — обратилась к ней Лизбет. — Мы спасены.
Она выглянула в окно. В слабом свете неполной луны неподвижно стояли два человека в плащах.
— Кто там? — Едва слышно спросила Лизбет.
— Луи! — ответил один также тихо.
— Шиллер?
— Да.
— Настал час?
— Да.
Девушка с трудом сдержала готовый вырваться крик радости.
— Мы спасены, Жанна! Жанна шептала молитву.
Лизбет тихим голосом, утонувшим в шуме вечернего ветра, произнесла:
— Лизбет Тюльер ждет своего жениха.
— Надейтесь! — последовал ответ.
ГЛАВА VII. Желтая птица гонится за двумя зайцами
А теперь вернемся к нашим старым знакомым: Фрэнсису де Вердьеру и Гастону Дюфальга.
Итак, их потревожил выстрел проводника.
Пока они разговаривали с незнакомцем, охотник решил пойти на разведку и вскоре вернулся.
— Что случилось? — спросил доктор, поспешив охотнику навстречу.
— Ничего особенного, — пожав плечами, ответил охотник. — Я напал на след ночного бродяги и подстрелил ему крыло.
— Надеюсь, вы не убили его? — с беспокойством спросил доктор.
— Поклясться не могу. Темно, ничего не видно. Во всяком случае, в ближайшее время он нас не потревожит.
— Тем лучше, ну его ко всем чертям, — сказал капитан. — Вокруг все спокойно?
— Спокойно. Шпионы предупреждены и не двинутся с места. Ручаюсь. Так что можно поспать. Я не прочь, но на всякий случай не плохо бы по очереди дежурить. Мало ли что может случиться в пустыне. Впрочем, поступайте как вам угодно.
