Девушки переглянулись и поняли друг друга.
Надо было повиниться и попросить у нее прощения. Ведь до сих пор у них не было повода на нее жаловаться.
Лизбет перестала курить, подошла к мегере и ласково сказала:
— Простите, мистрис Строг!
— Что простить?
— Мои… мои шалости.
— Я их и не заметила.
— О! Не говорите так! Я думаю, что вы все еще сердитесь на меня.
— Памяти у меня нет, — сказала мегера, — вот и забываю. И свои провинности… и чужие.
— Тогда поцелуйте меня!
Лизбет была так мила в своем раскаянии, что самый строгий судья простил бы ей даже настоящее преступление.
Мистрис Строг приблизила свои толстые губы к прелестной головке Лизбет и с трудом сдержалась, чтобы не укусить девушку.
— Ну? — Лизбет тряхнула черными локонами. — Я жду!
— Жди, чертова кукла! — пробормотала мегера, но, спохватившись, сказала:
— Я не смею.
— Ну что вы!
Пришлось мистрис Лау Строг покориться.
— Теперь Жанну.
Мир, наконец, был заключен, и мистрис Строг спросила:
— Что я могу сделать для вас?
— Дать нам свободу, это единственное, чего мы жаждем, — ответила Лизбет, украдкой взглянув на подругу.
— Это не в моих силах, — ответила мегера.
— Тогда скажите нам, любезная мистрис Строг, где мы находимся и в чьи руки имели счастье или несчастье попасть.
— Сознайтесь, мисс Лизбет, слишком много вопросов вы задаете. Хотя любопытство ваше вполне понятно.
— Готовы сознаться, только ответьте нам. Мы будем вам так благодарны!
Жанна тоже стала просить мистрис Строг все рассказать.
Поломавшись, мистрис Строг наконец согласилась.
— А почему бы в самом деле, — вскричала она, — мне не исполнить вашей просьбы! Рано или поздно вы все равно должны все узнать.
— Говорите же! — воскликнула Лизбет, надеясь, что хозяйка им поможет и примет их сторону.
— Ваши похитители не собираются вечно держать вас взаперти.
— Ручаюсь вам, это продлится недолго! — заявила Лизбет.
Жанна грустно покачала головой, сознавая всю безнадежность их положения. В этой чужой стране некому было их защитить.
Какие еще испытания пошлет им судьба?
Будущее представлялось ей мрачным.
Лизбет между тем обратилась к мистрис Строг:
— Вы можете нам сказать все, мы не проболтаемся.
— О! Милые крошки! Это в ваших же интересах! — заявила мегера. — Готовьтесь выслушать пренеприятную весть. Мне жаль вас, но сделать я ничего не могу. Итак, вы находитесь на земле, номинально принадлежащей Соединенным Штатам, а на самом деле — индейцам шошонез или змеи.
— Но мы видели здесь американцев, — возразила Жанна.
— Здесь их много, — сказала мистрис Строг. — Через нашу деревню лежит путь, по которому переселенцы направляются в Калифорнию…
— Разве нас везут в Калифорнию? — перебила ее Жанна.
— Или в Утах, — ответила мегера.
— Утах! А что это за край? — спросила Лизбет.
— Это край, в который вас отвезут.
— Зачем? — в ужасе вскричали девушки.
— Разве вы никогда не слышали об Утахе и Соленом озере?
— Никогда.
Мистрис Строг недобро улыбнулась.
— А о мормонах тоже не слыхали? — уже не сдерживая злобы, спросила она.
— Слышали, что есть такие безумцы на свете, но какое же отношение они имеют…
— Самое прямое, мои милые. Мормоны живут в Утахе на берегу Соленого озера. Их могущество распространяется и на наш край. Мой муж, мистер Джон Строг, святой последнего дня, и глаза мои наконец увидели истину. Я сподобилась стать достойной мормонкой, — произнесла она с благоговением, сделавшим бы честь служанке Тартюфа.
Это открытие вызвало у девушек ужас и отвращение. Оно оскорбило их благородные чувства и веру.
— Если вероотступничество вам по душе, тем хуже для вас, но мы-то здесь при чем? — спросила Лизбет.
— Ваши похитители вас продали мормонам. Дня через два они приедут за вами и увезут в Дезерет, прелестный город, вот увидите, — мегера упивалась своей местью.
— Ах! Боже мой! — вскричали девушки и заплакали навзрыд, закрыв лицо руками.
— Напрасно вы так убиваетесь, — заметила мистрис Строг. — Не вы первые, не вы последние. Сколько тут перебывало молодых девиц. С тех пор как я поселилась в этом доме! Они рыдали, ломали руки, рвали на себе волосы, клялись скорее умереть, чем выйти за мормона. Но девичьи слезы как вешний дождичек. Прошел — и сразу все высохло. Мормоны знают, как заставить жену любить себя, уж вы не сомневайтесь!
— Ни за что! Лучше смерть! Лучше самые жестокие пытки!
— Все так говорят, а через неделю смотришь — по другому запели.
— Замолчите, ради Бога! Не заставляйте нас краснеть от стыда!
— Жаль мне все же вас, — сказала мегера, выпив залпом стакан рома. — Завтра к нам пожалует преподобный отец. Поистине святой человек! Надеюсь, он вас уговорит. Он принадлежит к священному ордену Мельхиседена, одного из наиболее почитаемых наших святых; у него восемь настоящих жен, еще семнадцать духовных. Они боготворят его и вполне счастливы.
— Мистрис Строг, уже поздно, — сказала Лизбет. — Мы устали и хотим отдохнуть. Не угодно ли вам нас покинуть?
Мистрис Строг побагровела от злости.
— Уже спать! — заорала она. — Ведь только девятый час!
— Это неважно, говорю вам, что мы устали и вообще ваше присутствие нам в тягость. Поймите же!
— Ну, ну! Не сердитесь, — примирительно произнесла мистрис Строг, вставая, беря бутылку с ромом и чайник, — я ухожу. Да пошлет вам Бог добрую ночь! — открывая дверь, мегера добавила:
— Не убивайтесь, не такие уж страшные мормоны, как о них говорят. Вы будуте счастливы.
Очень довольная, мегера вышла, посмеиваясь. Лизбет сразу бросилась запирать дверь, крикнув ей вслед:
— Больше ты сюда не войдешь, гадина! — в ответ раздался хохот за дверью.
Оставшись одни, девушки обнялись и заплакали. Спасения нет — они погибли!
ГЛАВА VI. Робость — не лучшее качество женщины
С минуту Жанна и Лизбет предавались горю, хотя не полностью отдавали себе отчет в том, что их ждет. Лизбет решила разделить участь подруги.
Жанна по наивности полагала, что за нее просто хотят получить выкуп. Но сказанное хозяйкой гостиницы лишило девушек всякой надежды. Они поняли, что речь идет не о выкупе.
Их продали. И теперь Лизбет вместе с Жанной будет отдана мормонам. Хотя в планы похитителей это не входило.
Лизбет представить себе не могла, что какой-нибудь краснокожий или мормон может овладеть ею насильно и, выплакавшись, принялась утешать впавшую в отчаяние подругу.
— Не плачь, милая, — шептала Лизбет. — Еще не все потеряно. Поверь мне! И не плачь!
