Я устремил взгляд в проем открытой двери. Что же стряслось с Эйбером? Вечно с ним так — его нет, когда он тебе так нужен… и потом: я по-прежнему очень хотел узнать, что за загадочные гости к нам пожаловали.
Зевнув, я склонился к столу, уронил голову на руки. Я ничего не мог с собой поделать. Изнеможение овладело мной. Внутренний голос выкрикивал предостережения, и все-таки я закрыл глаза и очутился во мраке.
ГЛАВА 4
На меня хлынули потоки холодной воды.
Задыхаясь и отплевываясь, я вскочил на ноги и, задев стул, перевернул его. Мир вокруг запрыгал и завертелся. Я чуть не упал.
Это был Эйбер. Он опрокинул мне на голову еще один кувшин воды и теперь отошел на пару шагов и, ухмыляясь, любовался делом рук своих.
— Вот не думал — не гадал, — признался он, — что ты предоставишь мне возможность проделать это еще разок.
Я одарил его свирепым взглядом. Уж больно у него был довольный вид.
— Я тебя распну, — пообещал я, а в следующее мгновение меня затрясло от холода.
— Тебя предупреждали! — Эйбер укоризненно покачал указательным пальцем. — Тебе говорили, что сон для тебя губителен.
— Я не спал! — рявкнул я.
— Ха! Полотенце желаете?
— Да, пожалуйста!
Он выхватил из воздуха полотенце и бросил мне. Вот уже во второй раз за день я вытирался и желал дорогому братцу всего самого гадкого. Ну, хотя бы тем можно было себя утешить, что скоро появится Реалла и принесет мне сухую одежду.
— Погоди, — пригрозил я Эйберу. — Как только я разберусь с этим Логрусом…
— Милости просим. — Эйбер поднял опрокинутый мной стул и поставил его рядом со мной. Я сел. — Но этому не суждено случиться, и ты это превосходно понимаешь.
Я вздохнул. Он был прав. Теперь я с этим смирился. Внутри каждого из членов нашего семейства был запечатлен некий узор, определенная магическая схема, позволявшая управлять Логрусом. К несчастью, узор внутри меня, если верить Дворкину, был настолько искажен, что мне не суждено было овладеть властью над Логрусом. Попытка сделать это убила бы меня. Так погиб брат Дворкина и еще несколько человек из нашего рода.
Неожиданно я вспомнил, из-за чего Эйбер вышел из комнаты.
— Так кто звонил? — полюбопытствовал я. — Гости заходили?
— Гости? В каком-то смысле. — Он вздохнул. — К нам наведались с десяток солдат короля Утора. Обыскивают дом, что-то ищут. Скоро сюда поднимутся.
Я удивленно вздернул брови.
— И что же они ищут?
— Понятия не имею. Мне они этого не сказали. Но, судя по всему, что-то невероятно важное.
— Надо было вышвырнуть их за порог!
Эйбер хмыкнул.
— Если хочешь жить, то так себя с людьми короля Утора вести не стоит. Это было бы… невежливо.
Я с трудом поднялся на ноги.
— Проводи меня вниз. Я их сам выпровожу!
— Сядь. Не делай глупостей.
Я зыркнул на него.
— А что, лучше позволять кому попало все в доме перетряхивать?
— В данном случае — лучше. Отец поступил бы именно так.
— И ты оставил их там одних? Чтобы они творили все, что им в голову взбредет?
— Конечно. Почему бы и нет? Мне скрывать нечего. — Он пожал плечами. — Кроме того, ты куда как важнее, чем этот дом, и я очень хорошо сделал, что поднялся поглядеть, как ты тут. Трудно сказать, сколько времени ты продрых.
Что ж, по крайней мере он ценил меня столь же высоко, сколь и я его.
— Ты говорил, что я провалялся без чувств трое суток, — негромко произнес я. — Расскажи мне обо всем, что я пропустил.
— Скажи сначала о последнем, что тебе запомнилось.
Я помедлил, задумался.
— Мы были в Джунипере. Отец нарисовал новые карты, и все ушли с их помощью… кроме нас троих.
— Все верно. А потом?
В сознании у меня замелькали картины нашего безумного бегства из Джунипера. Около замка кипел жаркий бой. Я и двое моих сводных братьев командовали войском, поделив его на три части. Я вспомнил об ужасной цене, которой мы заплатили за победу в тот день… Мои братья Дэвин и Локе погибли, и командование перешло ко мне…
Враги значительно превосходили нас числом, и я понял, что положение безнадежно. Тогда-то мне и пришла в голову мысль… Дворкин утверждал, что узор внутри меня отличается от контура Логруса, который носили внутри себя и он сам, и все остальные члены семейства. Поскольку все они были лишены доступа к Логрусу из-за чьих-то колдовских проделок, я уговорил отца первым делом нарисовать Карту с изображением того узора, который носил в себе я.
И эта Карта сработала.
Мы выяснили, что с ее помощью можно уходить в другие Тени. Вот так, совершенно неожиданно, нам представилась возможность покинуть Джунипер.
Я уговорил отца отправить моих сводных братьев и сестер в дальние Тени, чтобы никто, кроме него и меня, не знал, куда они подевались. Поскольку мы предполагали, что некий шпион докладывал нашему неведомому врагу о том, где нас можно найти и прикончить, братьям и сестрам было строго-настрого приказано не возвращаться ни в Джунипер, ни во Владения Хаоса. Мне оставалось лишь надеяться на то, что с ними все будет в порядке.
А потом, когда остались только Дворкин, Эйбер и я, Дворкин показал мне последнюю из изготовленных им Карт. На ней было изображено нечто кошмарное, просто мурашки по коже. С первого же взгляда я люто возненавидел это местечко, возненавидел Владения Хаоса и все, им подобное. Ненависть моя была настолько глубока, что я сам не понимал, почему это так… но все же я согласился отправиться туда. Вернее — сюда. В Запределье.
Мы с Дворкином были готовы воспользоваться Картой и уйти через нее немедленно, но нас остановил Эйбер.
«Мы не можем убежать в Хаос, будто побитые собаки, — заявил он, упрямо сложив руки на груди. — Мы — древний род, и заслуживаем уважения».
«И чего же ты ждешь? — осведомился я. — Парада в нашу честь?»
«Да! — рявкнул он, глядя на меня. — Вот именно этого я и жду!»
Назвать все последующее парадом было трудно. Скорее, это напоминало сбор войска. Меньше чем за час мы успели оповестить о предстоящем походе всю прислугу в замке и два десятка самых стойких воинов. Еще полчаса ушло на то, чтобы Дворкин собрал в своих комнатах все необходимое — оборудование для опытов, разные машины и всякие прочие штуки, которые он творил и собирал многие годы.
Наконец, когда численность нашей «армии» перевалила за сто человек, Дворкин воспользовался Картой и приступил к переправке людей с ее помощью. Первым ушел Эйбер, за ним — воины, потом — слуги со всевозможной поклажей, и, наконец, нас осталось только двое.
— После вас, — галантно проговорил Дворкин. Я глубоко вдохнул и поспешно шагнул сквозь Карту, пока страх перед этими краями не сковал меня по рукам и ногам. Из того, что случилось потом, я не помнил ничего. Шаг вперед, ощущение падения, пронзительный свист беспощадного ветра, а потом — мрак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
