кем-то великим; кем-то, чье имя будут помнить и после смерти, а не одним из многих.
Еще одной посредственностью.
Для меня вошло в привычку задерживаться после репетиции на дополнительный час-другой и в одиночестве повторять уже пройденное. В выходные я тоже могла приехать в театр и заниматься, пока силы меня не покидали.
Танец был моей страстью, моей жизнью – всем на свете. Он заменял мне если не все, то многое. У меня, в отличие от Джун, не было семьи и родных, и у меня оказывалось очень много свободного времени.
Джун почти каждые выходные уезжала в Колчестер к родителям, а я отправлялась в театр. Больше, в принципе, мне пойти было некуда.
Но я не считала, что что-то теряю, или намеренно лишаю себя чего-то важного. Я знала, чего хочу и шла к этому.
– Гадство!
Я тихо выругалась себе под нос, когда поздно вечером вышла из театра, под настоящий ливень. Утром погода была солнечной, на небе ни облачка – никакого намека на осадки. Конечно, зонта при мне не оказалось.
Еще и Джун меня «обрадовала» своим смс.
«У меня гость. Задержись на пару часов».
У нас за годы совместного проживания отработалась своя система. Обычно я была не против погулять, пока Джун развлекалась с очередным парнем, но сегодня я очень устала, еще и этот чертов дождь. Я не знала, как добежать до метро – вымокну же до нитки! Да и куда податься? Хотелось только одного – принять расслабляющую ванну и забраться в постель.
Можно сделать вид, что не видела ее сообщения и прямиком отправиться домой. И скорее всего, застать Джун и ее «гостя» в разгар брачных игр.
Ладно, не стану я этого делать. Она ведь меня тоже выручала. Хотя я и не так часто привожу к себе парней.
Я затаилась у одной из колон, удерживающих крышу театра. Не похоже на то, что в ближайшее время дождь планировал прекратиться или ослабнуть. Я могла простоять здесь не один час. Мне все равно придется выйти из своего укрытия. Рано или поздно.
Я могла бы пойти в «Ботинок», но для этого нужно пересечь дорогу. За пару минут под таким потоком на мне и трусы вымокнут. Пока я соображала, что же мне делать, черный Volvo S40 поравнялся со мной и затормозил. Водительское окно опустилось, и я с удивлением увидела нашего хореографа.
– Садись.
Дэниел подал мне знак занять место рядом с ним, и, не мешкая, я выскочила из укрытия, обогнула автомобиль и юркнула на переднее сидение, принеся с собой дождевые брызги.
– Извините.
Мне стало неловко – я не только намочила кожаную обивку сиденья, но и уверена – несколько капель попали на него самого.
Мужчина на это ничего не ответил.
– Где ты живешь?
Он выехал на дорогу, вливаясь в немногочисленный в это время суток поток.
– Я вообще-то пока не собиралась домой. Можете высадить меня возле какого-нибудь паба.
Дэниел бросил на меня странный взгляд, судя по всему удивившись.
Я вдруг поняла, что он мог неправильно расценить мои слова.
– Уже поздно и завтра с утра репетиция. Разве тебе не пора домой?
Я хотела ответить, что это не его дело, но не хотела очередного конфликта с ним.
– Я не могу поехать домой сейчас, – я сделала акцент на последнем слове. – Мы делим квартиру с соседкой и она сейчас не одна.
Я не стала говорить, что это Джун. Не хотела, чтобы он плохо подумал о ней.
Дэниел нахмурился, бросив на меня быстрый взгляд.
– Ты не можешь пойти домой, потому что твоя подружка развлекается?
Я уловила неодобрение в его голосе.
– Это просто соседская взаимовыручка, – пожала плечами я, уже жалея, что села в машину.
Дэниел ничего не ответил, только поджал губы, сосредотачивая все внимание на дороге.
– Можете высадить меня вон у того паба. – Я указала на неоновую вывеску, не собираясь быть для него обузой, но он проехал мимо.
Я взглянула на него с удивлением, но он или не заметил, или проигнорировал.
Внутри заиграло беспокойство. Конечно, я не думала, что он вез меня в лес, чтобы убить и расчленить мой труп, но все же он не был тем человеком, с которым мне было свободно.
Он заставлял меня нервничать и испытывать странные, смешанные эмоции.
– Где мы? – спросила я, когда автомобиль свернул на подземную парковку большого кондоминиума.
Дэниел заглушил мотор и повернулся ко мне.
– Я здесь живу.
– И для чего вы привезли меня к себе? – насторожилась я.
– Я не заметил, чтобы у тебя был большой выбор.
– Вы могли высадить меня у паба, как я и просила.
Я не хотела показаться неблагодарной, но мне казалось это… странным.
– Мог, – соглашаясь, кивнул он. – Но ты намокла, тебе нужно полотенце и тепло, иначе ты можешь заболеть. А если ты подхватишь простуду или что хуже – воспаление легких, пропустишь репетиции, и тогда мы выбьемся из графика, – пояснил он.
Вот оно что. Он просто беспокоится, чтобы моя случайная болезнь не нарушила его графика. А ведь на секунду я поверила, что он проявил заботу.
Дурочка.
– Это очень предусмотрительно, – заставила себя улыбнуться я, пытаясь скрыть язвительность.
Мы с Дэниелом вошли в лифт, и он нажал кнопку последнего этажа. Я могла только предположить, что проживание в таком месте обходится недешево. Очевидно, и оплата у него была внушительная.
Интересно, сколько ему пообещали, чтобы переманить в Лондон?
«Как же классно он пахнет!»
В ограниченном пространстве лифта я без труда уловила аромат его туалетной воды – немного древесный, дерзкий и свежий. Очень подходящий ему.
Обычно я видела Дэниела одетого в майки и тренировочные штаны, но вне зала он одевался с легкой стильной небрежностью. Сейчас он был в джинсах, спортивном темно-синем пиджаке и светлой футболке с глубоким вырезом.
Смотреть на него было приятно – это точно. Уверена, у него не было отбоя от женщин.
И он их, скорее всего, менял как перчатки.
В легком раздражении я выдохнула себе под нос – с чего я вообще стала думать об этом?!
– Ты часто задерживаешься после репетиции, – заметил Дэниел, впуская меня в квартиру. – Почему?
Он включил свет, и я с любопытством огляделась – гостиная, совмещенная с кухней, была большой и просторной. Из мебели самый минимум, всё только функциональное. Но на стенах висели картины – что-то из современного искусства, и это немного смягчало впечатление.
– Потому что хочу стать лучше. – Я посмотрела на него, пожав плечом.
«И доказать тебе, что тоже чего-то стою».
