собой Лиля только через несколько минут, вдыхая холодный воздух из распахнутого окна. На улице было темно, лишь одинокий фонарь, подрагивая, освещал желтым светом детскую песочницу. Город спал и все было спокойно, кроме сердца Лили, которое норовило вырваться наружу.
3 Собеседование
Один из немногих солнечных дней выпал на вторник. Первая учебная неделя только началась. Лиля, как и планировала, полностью окунулась в учебу, не считая постоянных сообщений одногруппников, выбирающих какую бы книгу взять за основу их сценки.
Олег сидит на кухне и нервно колотит пальцами по кружке. Телевизор, как ни странно, молчит. Обычно Олег включает его на фон и занимается своими делами, но сейчас это бы его только раздражало. Тишину нарушало лишь тиканье часов, и из открытого окна иногда доносились голоса прохожих.
С переездом дочери эта кухня преобразилась. Олегу даже казалось, что она стала точно такой, какой была при жизни его жены — ухоженной и светлой, а пахло здесь, как и положено, едой, а не табачным дымом и перегаром. Он не думал, что сможет снова ощутить те чувства. Забыл эти обычные, но такие радостные, моменты, на которые не обращаешь внимание: когда духовка пышет жаром, на плите кипит вода, жена ритмично стучит ножом по разделочной доске, а за круглым обеденным столом сидят дети и делают домашнее задание. Раньше он заходил на такую кухню каждый вечер, безумно уставший после работы. Целовал жену, вдыхая запах дрожжей и сладкого клубничного варенья, потом трепал сына по макушке, и колол щетиной нежную щечку дочери.
Олег взглянул на часы — оставалась еще пара часов до собеседования, которого он так долго добивался. Его главной задачей и целью в последнее время стало благополучие дочери, и ради этого, он чувствовал, что готов свернуть горы, но все же волнение внутри него преобладало. Он боится все снова испортить, но выжмет из себя последние силы, чтобы сберечь их хрупкие отношения. Олег ополоснул лицо прохладной водой, чтобы успокоиться. Внимательно посмотрелся в зеркало, побрился и надушился одеколоном, который пылился на полке бог знает сколько лет.
Обычно в комнату Лили, или в детскую, как он привык думать, Олег не заходил. Но в этот день он не мог найти свой единственный приличный костюм. Не тот, что был на нем в день похорон — дешевый, который не жалко замарать. Другой же он надевал только по особым поводам — тройка из мягкой шерсти, с опрятными пуговицами. Правда, сколько времени прошло с последнего выхода в нем? Остается верить, что моль его не поела.
Комната Лили была уютнее всех в квартире. Дочь навела здесь порядок и даже почистила старый ковер, поросший огромным слоем пыли. Теперь он был как новенький: пушистый и мягкий, ворсинка к ворсинке. Лиля даже как-то умудрилась поправить отклеившиеся уголки обоев. У Олега приятно защемило где-то в груди, когда он увидел на подоконнике свой подарок дочери на первое сентября — каланхоэ. Она откуда-то раздобыла керамический горшок и заботливо пересадила в него растение, поставив на вязанную крючком салфетку. Это был не очень дорогой, но все же подарок. В сравнении с кроватью, которую выбрала Нина, он, конечно, проигрывал, но и на такую мелочь Олегу пришлось занять денег до первой получки. Дочь жила на пособие, выплачиваемое государством каждый месяц после смерти ее матери, поэтому первое время они как-нибудь перебьются.
Кошка свернулась клубочком на краю кровати, устроившись прямо на Лилиной кофте, которую та забыла убрать утром в шкаф. Она недовольно мурлыкнула, когда Олег вошел в комнату, и уставилась на него зелеными глазами-щелками, сонно то открывая, то закрывая веки. Олег не особо жаловал животных в доме, но Лиля эту кошку очень любит, поэтому он готов смириться. Да и не в том он положении, чтобы в чем-то отказывать единственной дочери.
Костюм висел в детском шкафу, бережно уложенный в чехол. К счастью, моль его не тронула, и серый шерстяной пиджак выглядел как новенький, хотя неуклюже топорщился на Олеге в плечах. За последние годы он сильно исхудал, постарел и облысел, хотя приложил немало усилий, когда причесывался, к тому, чтобы закрыть оставшимися волосами залысину.
Олег вышел на лестничную площадку, и пока он поворачивал ключ в замочной скважине из соседней квартиры послышались крики. Раньше там жил один старый друг Олега с женой. Полный мужчина, немного старше Олега, всю жизнь носил под носом седеющие усы, которые с каждым годом становились все белее. В свое время они здоровались и улыбались друг другу. Сергей часто интересовался делами Олега и его семьи. Сосед был вежлив и учтив с материю Лили, помогал заносить коляску в лифт, и каждый день носил в кармане конфеты для Андрея. Лиля его не помнит, потому что отношения Сергея с ее семьей разладились еще до смерти ее матери. Все соседи знали, что последние годы брака высосали из него все силы. Кто-то говорил, что его жена сбежала к молоденькому пареньку, кто-то уверял, что слышал через стенку их постоянную ругань, и что Сергей ее бил и называл шлюхой, и в итоге жена не вытерпела и ушла от него. Но о том, что после ее ухода Сергей жил не один, никто не обмолвился, и Олег впервые обратил на это внимание.
Из квартиры вышел молодой парень лет двадцати трех. Он бросил недовольный взгляд на Олега и пошел по лестнице вниз.
— И только попробуй опять припереться домой за полночь! — кричал ему вдогонку Сергей. — Будешь ночевать под дверью!
Увидев друг друга, соседи обменялись приветственными кивками, но не более. Последние годы Олег ни на кого из соседей не смотрел. Сергей же презирал Олега и частенько выходил ночью его угомонить, когда тот в пьяном угаре кричал на весь подъезд угрозы привидевшимся чертям.
От собеседования Олег ждал многого и одновременно с этим не ждал ничего. Он уже давно позабыл, что значит общаться с начальником, ходить на работу каждый день к девяти утра, пытаться уйти на обед хотя бы на десять минут раньше положенного, и бегать в курилку каждый час. Он не был уверен, что его примут, но, как говорится, надежда умирает последней, а она у
