вдалеке еле забрезжил свет. Он был поначалу совсем слабеньким – так себе, не свет, а мерцанье. Но потом становился все сильнее и сильнее. Пока не перерос в ослепительный, бьющий по глазам напор фар. Вместе со светом рос гул, лязг, треск – из еле различимого до оглушительного, непереносимого.
Пак, Буба Чокнутый и инвалид Хреноредьев в едином порыве вжались в стену – ни живы, ни мертвы.
Мимо с дьявольским грохотом, неимоверно гудя в полой трубе, стуча гусеницами и вся сотрясаясь, пронеслась бронированная машина… Пронеслась, высвечивая потаенные дали, поднимая пыль столбом, оставляя угарное зловоние… Пронеслась и пропала в неизвестности. Лишь долго еще вибрировали стены да что-то мерно гудело. Но со временем все стихло.
– Надо вылазить отседа, к едрене фене! – предложил Хреноредьев шепотом. – Бежать, покеда нас всех тут не уконтропупили! Такая моя идея, едрит ее громыхалкой!
– Похоже, мы все недоумки! – высказал вдруг интересную мысль Буба Чокнутый.
И спорить с ним не стали.
Пак еле различал силуэты сотоварищей. Он держался одной клешней за скобу и раздумывал, выбираться отсюда или не стоит пока. Наконец решился.
– Надо разведать, куда труба ведет! – сказал он.
– Не-е, я наверх, едрена феня! – заявил Хреноредьев.
Он полез по лесенке. Но тут же сверзился с нее. В руках у инвалида было маловато силенок. А ноги его и вовсе не держали – попробуй-ка влезь на двух деревяшках по скобам.
Но Хреноредьев был упорным. Он сделал еще одну попытку, потом еще. Все они закончились плачевно.
– Не-е, с вами отседова не выберешься! – промямлил он, потирая бока. – С вами тута загнешься! Ненадежный народ пошел.
– А ты оставайся здесь покуда, – предложил Буба, – а мы с Хитрецом прогуляемся.
– Умные больно, – проворчал Хреноредьев. – Едрена труба!
И он поплелся за Бубой и Паком Хитрецом, потихоньку, в четверть голоса, проклиная судьбину, а заодно и всех на свете.
– Ты у меня будешь заложником, Хенк. Понял? – сказало Чудовище. – Я тебя посажу в бункер. Ты немного отдохнешь и успокоишься, ладно?
– Чего ты меня спрашиваешь? – возмутился турист. – Можно подумать, что, если я не соглашусь, ты меня отпустишь, Биг!
Чудовище улыбнулось. Так улыбнулось, как это у него получалось, – раздвигая жвалы, морща кожу у дыхательных отверстий и посверкивая выпуклыми, прорывающимися из влажной кожи глазами.
– Может случиться и такое. Но в следующий раз, Хенк. А пока я должен приглядеться к вам. Нет, меня правда интересует это… Почему вы такие? Откуда эта жестокость, Хенк? Ты говоришь, что тебя тошнит от местных выродков. Но в них нет такой слепой и беспричинной жестокости. Даже когда они мордуют друг друга по пустякам, они это делают сгоряча, у них это исходит из сердца, Хенк, а вовсе не из мозга. Ваши не такие…
– Наши разные, – буркнул турист.
– Вот и посмотрим, кто есть кто.
Они спустились на четыре яруса вниз. Спустились по опасным, практически бесперильным лестницам, сработанным на редкость грубо – из прутьев арматуры, сваренных кое-как.
Чудовище светило перед собой фонариком, взятым у Отшельника. Но фонарь был слабым, он высвечивал пространство метров на пять-шесть, не больше.
На каждом ярусе была площадка. И они останавливались, чтобы перевести дух. В основном в отдыхе нуждался Хенк. Чудовище могло бы спускаться до бесконечности, – оно не чувствовало сегодня усталости – то ли нервы были напряжены до предела, то ли нагрузка была не слишком велика для его могучих мышц.
– Как ты думаешь, полезут сюда ваши?
– Думаю, навряд ли их сюда удастся затащить на аркане, – ответил турист.
– Вот видишь, мы такие разные, а мыслим-то одинаково, – сделало вывод Чудовище. – И хорошо, что не полезут, им здесь будет плохо.
Хенк остановился. И чуть ли не впервые за все время прямо и долго, в упор, поглядел на Чудовище.
– Я тебе правду скажу, Биг. Запомни, что бы ты ни делал, как бы ты ни путал следы, как бы ни петлял, заройся ты хоть на сто миль под землю, все равно, Биг, они тебя отыщут! Можешь не сомневаться в этом. Они доберутся до тебя. И пощады не будет. Знай это.
Чудовище не выдержало его напряженного взгляда, отвернулось.
– Ладно, поглядим еще, – проговорило оно тихо. – Поглядим, Хенк, кто здесь хозяин.
Спуск закончился, и они долго пробирались по узкой, в два метра диаметром, трубе, на треть заполненной маслянистой жижей. Эта жижа противно чавкала, хлюпала при каждом шаге. Но запаха она не имела. Хенк с трудом передвигал ноги, будто по болоту шел. Но он не ныл, не просил остановиться, передохнуть. Он считал себя в любом случае обреченным и потому не боялся надорваться или переутомиться.
Туристы появились неожиданно. Чудовище сначала ощутило несколько резких тычков, кольнуло в разных местах, и лишь потом оно услышало треск выстрелов. Стреляли в упор, из-за поворота. Там маячили две длинноногие фигуры в поблескивающих скафандрах. Все это было похоже на засаду.
Первым делом Чудовище пихнуло Хенка прямо в спину. И тот упал, с головой ушел в жижу.
– Не суетись, малыш! – раздался в голове голос Отшельника.
Легко ему было давать советы, сидючи за двенадцать километров отсюда в безопасном месте.
Чудовище не откликнулось на слова Отшельника. Теперь надо было держать ухо востро. Оно припало к железному полу, выставив над поверхностью лишь голову и уродливый горб. Затаилось.
Выстрелов больше не было. Не туристы стояли с таким видом, будто ничего и никого на свете не боялись, будто они были хозяевами положения.
Хенк приподнял голову, вдохнул глубоко. И снова скрылся в толще жижи. Он понимал, что пуля – дура, она не будет разбирать, кто тут свой, кто чужой.
Еще одна очередь прошила пространство. Стреляли над головами, явно давая понять, что держат на прицеле.
Чудовище медленно повернуло голову. Позади, метрах в сорока, посвечивая тускленькими голубенькими фарами, стояла какая-то непонятная машина с хищным острым носом. Она была совсем небольшой, проходила в эту узкую трубу. И тем она была страшна. Пробкой затыкала она проход, отсекала пути назад.
– Ничего, ничего! – приободрило себя шепотом Чудовище.
Надо было решаться на что-то, пока сюда не подтянули основных сил. А то, что это лишь небольшой отряд поисковиков, Чудовище не сомневалось.
– А, была – не была! – проговорило оно вслух.
И тут же прижало двумя левыми щупальцами Хенка к своему боку, вжало его в пористую кожу так, что ни одна пуля не достанет! И бросилось вперед – самым простым приемом решив прорвать кольцо.
Туристы не ожидали ни такого напора, ни такой резвости. Их хватило лишь на то, чтобы выстрелить еще несколько раз с безопасного
