И нечего удивляться, что Лица Принимающие Решения, планируя соответствующую государственную стратегию (ну, хотя бы — подписывать ли тот же Киотский протокол) руководствуются при этом чем угодно — торговыми интересами страны, политической конъюнктурой, полученными взятками, — но только не прогнозами ученых. Правильно делают. Будь я сам ЛПРом — я на такие «прогнозы», как те, гаагские, тоже бы наплевал. Потому как — анекдот-с: «Братан, ты чё, опять куришь?! Тебе ж доктор запретил!» — «Да ну, дал ему пятьсот баксов — разрешил!» Ну и нафига такие доктора сдались?
Андрей Измайлов: Не решит. Будет создавать новые. Которые тоже не решит. Вместо чего будет создавать новейшие. Которые тоже не решит. Вместо чего… И так далее, и так далее.
Андрей Лазарчук: Естественно, создавать новые. И не только наука. Грубо говоря, человечество само по себе является громадной самовоспроизводящейся проблемой, которую надо решать каждую секунду.
Святослав Логинов: Когда человечество решит все проблемы, ему останется только умереть. Наука, разумеется, будет решать некоторые проблемы (те, что входят в её компетенцию), а новые проблемы будут создавать сами люди, с помощью науки или без неё.
Евгений Лукин: Теоретически должна решить. Нет человечества — нет проблемы.
Сергей Лукьяненко: Разумеется, будет создавать новые. Как без этого?
Геннадий Прашкевич: Процесс познания бесконечен.
Но человек, и сама жизнь, к сожалению, конечны…
Борис Стругацкий: Никогда этого не будет. И, безусловно, наука будет создавать новые проблемы. Кроме того, существуют проблемы (скажем, нравственные), которые вообще лежат вне сферы науки и наукой решены быть не могут по определению.
11. Вопрос:Существует мнение, что в середине века нас ждет очень серьезный энергетический кризис. Что Вы думаете по этому поводу?
Эдуард Геворкян: Все в наших руках. Нужен будет кризис — устроят. Да и кого — нас? Американца? Русского? Тутси? Это вопрос распределения благ, к энергетике не имеющий никакого отношения. Опять же, давно уже на повестке дня термоядерная энергетика, солнечная, ветровая, приливная… И где они? Пока на нефти и газе делают сумасшедшие деньги, кто будет всерьез вкладываться в конкурирующие технологии?
Олег Дивов: Думаю, что он будет создан искусственно.
Кирилл Еськов: Думаю, что «глобальный энергетический кризис» (понимаемый обычно как кризис нефтяной) — это чистой воды «страшилка», социальная фобия, умело эксплуатируемая заинтересованными лицами и организациями. Первый известный мне алармистский прогноз на тему «Ой-ой-ой, все разведанные запасы нефти кончаются, а новым взяться неоткуда!» имел место аж в… 1902 году! С тех пор эти «осенние обострения» повторяются регулярно, каждые лет двадцать, регулярно же принося самим алармистам — неплохие гонорары, а нефтяным корпорациям — очередные сверхприбыли. Как замечает по этому поводу, со свойственной ему ядовитостью, известный «альтернативщик» Сергей Эйгенсон (сам, кстати, нефтяник по своей «гражданской специальности»): «Недаром в советское время в Перечне сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати по Министерству Нефтяной промышленности, числилась информация „о том, что мировые запасы нефти и газа очень велики и надолго обеспечивают мировое энергопотребление“.
На самом деле в геологии сейчас наблюдается возрождение интереса к теории неорганического происхождения нефти: известен уже целый ряд сверхглубоких нефтяных месторождений в трещинах кристаллического фундамента, происхождение которых — в рамках господствующих ныне воззрений — просто необъяснимо. Если так, то нефти в недрах нашей планеты должно быть — хоть залейся, и проблема лишь в том, как до этих запасов добраться; другое дело, что эти изыскания не поддержит сейчас ни одна из нефтяных монополий — этих-то более чем устраивает статус-кво… Кроме того, опыт некоторых индустриально развитых стран, оказывавшихся в условиях нефтяной блокады (прежде всего — нацистской Германии и ЮАР), показывает, что если у нации руки растут не из задницы, а откуда следует, то жить (и даже воевать!) вполне можно и на синтетическом горючем. А уж мировые запасы угля — основного сырья для такого синтеза — просто неисчерпаемы.
Это не говоря уж о том, что за следующие полвека вполне могут появиться принципиально новые энергетические технологии, так что и известные-то запасы нефти останутся в итоге невостребованными (вроде как в наши дни оказался практически невостребованным уголь). Или взять, скажем, деготь и китовую ворвань — в свое-то время это были вполне себе стратегические ресурсы… Так что насчет „грядущего Конца Света“ (сиречь — нефтяной экономики) я вполне готов подписаться под высказыванием многолетнего шефа саудовской нефтедобычи и одного из авторитетов ОПЕК шейха Ямани: „Каменный век кончился вовсе не оттого, что иссякли месторождения камня“.
Андрей Измайлов: Фигура речи „существует мнение“ отправляет меня в не такое уж далёкое прошлое, где было довольно гнусно, то есть морально тяжело. Чьё, чёрт побери, мнение? Насколько оно компетентно? Приведите, приведите меня к нему! Я хочу видеть этого человека! Но то в прошлом. Как бы…
А в будущем… Середина, значит, века? Мне аккурат исполнится сто лет. Ну, плюс-минус. Ой, тогда бы единственную насущную проблему — серьёзный энергетический кризис! Только бы и думал по этому поводу!
Само собой, если наука успеет придумать „таблетку долголетия“, тогда я ещё и проблемой энтропии Вселенной озабочусь всерьёз — как насущной.
Сергей Лукьяненко: Если полагаться только на нефть и уголь — да, ждет. Альтернативные источники (солнце, волны, ветер) — никогда не смогут дать необходимое количество энергии. Так что — ядерная и термоядерная энергетика неизбежны. Их надо развивать.
Геннадий Прашкевич: Энергетический кризис?
Почему же мнение? Это уже печальный факт.
Иначе умные государства не консервировали бы собственные скважины, скупая и захватывая чужую нефть. Кризис обязательно разразится, если мы не найдем способа сделать те же атомные станции гарантированно безопасными.
Борис Стругацкий: Я говорю об энергетическом кризисе только потому, что об этом говорят профессионалы. Слишком часто я встречаю в последние несколько лет расчеты ученых, предсказывающих истощение нефтяных и газовых запасов уже к середине этого века. При этом существенно, что это не будет означать „конца цивилизации“ и всемирной катастрофы. Это будет означать конец постиндустриального развития, конец „сытого миллиарда“, если угодно, почти „мгновенное“ (в течение нескольких лет) возвращение энергопотребляющего человечества в ХХ, а может быть, и XIX век.
Это не будет, повторяю, конец цивилизации, это будет „всего лишь“ конец демократии, всех конституционных свобод, сколько-нибудь изобильной жизни вообще. Установление повсюду тоталитарных или, как минимум, полицейских режимов. Крутое и повсеместное снижение уровня жизни. Антиутопия в манере Пола и Корнблата. Весьма и весьма малоприятная, на мой взгляд, перспектива. Термояд, да, мог бы это предотвратить. Но термояд задерживается. Все же остальное: сланцы, биоэнергия, солнечная энергия и даже энергия атомная, как я понимаю, предотвратить кризис не способны, даже вместе взятые. Выход будет один: резкое снижение энергопотребления. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
12. Вопрос: Чем дальше развивается человечество, тем больший ущерб наносится окружающей среде. Не ведет ли эта дорога в тупик? А если ведет, то где выход?
Эдуард Геворкян: „Есть мнение“ (с), что разум — это болезнь природы. Жить в гармонии с природой означает отказ от разума. Поэтому чем дальше размножается человечество, тем больше оно сожрет, перепортит и нагадит, если не станет прибираться за собой и как-то обихаживать окружающую среду. Тупик неизбежен, Земля не резиновая. Либо начнут работать в полную силу механизмы, ограничивающие рост популяции (войны, эпидемии), либо планету унаследуют иные белковые организмы. В лучшем случае.
Выход в космической экспансии, это очевидно.
Олег Дивов: Сомнительный тезис. По сравнению с тем, как мы загадили планету в ХХ веке, сейчас просто красота.
Кирилл Еськов: Как говаривал Папаша Мюллер, „Страшная штука эти архивы!“ Я это к тому, что очень любопытно было бы сейчас извлечь на всеобщее обозрение апокалиптические прогнозы, что публично надавали зеленые в 70-80-е годы. И убедиться, что практически ничего из предреченного этой публикой не сбылось: ну где, где он, этот всепланетный Токио семидесятых, где народ и вправду, вроде, ходил в респираторах и запасался спецплащами от кислотных дождей?.. Я вообще иногда ловлю себя на мысли, что неплохо было бы хоть раз в жизни заставить всех безответственных болтунов-алармистов всерьез ответить за базар, поступивши с ними по известной методе, описанной в киплинговской „Балладе о царской шутке“.
