Ким и Пак обожали руководить массами на месте. С тем отличием, что первый предпочитал публичные разносы, а второй старался вникнуть в проблему до мелочей и найти решение. Вертолет Пака неоднократно сравнивали с дирижерской палочкой. Ким, страдая аэрофобией, предпочитал бронированный «ЗиС».
Обоих вождей называли «марионетками», советской и американской соответственно, при этом ни тот, ни другой не позволяли дергать себя за ниточки и не пользовались большим доверием патронирующих сверхдержав. Когда в 1963 г. Пак решил Добиться легитимности па президентских выборах, ему долго пришлось убеждать американцев, что он антикоммунист. В Голубом дворце не раз находили «жучки» ЦРУ.
«Административная демократия», удвоение ВВП (при Паке — Утраивался каждое его десятилетие у власти), проблема третьего президентского срока… Что-то слышится родное в долгих песнях ямщика! 18-е место Республики Корея в мировом экономическом рейтинге очень притягательный пример. Вот только как быть с ограничением поездок граждан по стране, с настроенными на единственную волну радиоприемниками, с тотальным запретом импорта ширпотреба? Наши все более очевидные попытки равняться на чужой опыт государства как носителя «высшей справедливости» наивны и несостоятельны по крайней мере в силу двух очевидностей: нет на нас Конфуция, и нет аксеновско-го «Острова Крым»… Нет «другой» России, более благополучной, которая как разноименный заряд притягивала бы нас сладостной надеждой экспроприации!
И все-таки почему Ким решил поступить с Паком столь варварски — отрезать голову? Спустя годы он признает это ошибкой. Но тогда Ким Ир Сен был заворожен успехами вьетнамских повстанцев. При этом совершенно не учитывали, что политическая обстановка в Южной Корее совсем иная, чем во Вьетнаме, и что население Юга отнюдь не готово выступить против своего правительства с оружием в руках. На южнокорейскую территорию стали забрасываться обученные на Севере «партизанские» группы. Северокорейская верхушка приняла желаемое за действительное. В КНДР просто не верили, что Юг экономически уже опередил Север. Ким всерьез воспринял тогдашнюю воинственную демагогию Пекина: «Третья мировая война будет концом мирового империализма!», и намеревался спровоцировать крупный международный конфликт, чтобы решить корейский вопрос военным путем. В марте 1967 г. сняты с постов и репрессированы руководители разведывательных операций КНДР на Юге. Что стало равносильно сигналу к наступлению.
… Днем спецназовцы скрывались в лесистых горах, ночами двигались к столице Юга. 19 января диверсанты случайно наткнулись на местных лесорубов. В другое время их бы тут же вырезали. Но командир отряда, видно, уже предвкушал себя национальным героем, — ведь в результате их героической миссии родина вот-вот воссоединится, — и не поднял руку на угнетенных братьев по классу. Лесорубов отпустили под обещание никому не рассказывать о встрече. Но те оказались законопослушны. Армию и полицию Южной Кореи немедленно привели в повышенную боеготовность, усилили охрану стратегических объектов. Бойцы бригады № 124 этого не знали. Выйдя на окраину Сеула, диверсанты построились в колонну по два и совершенно открыто двинулись к центру города.
Полицейский патрульный у Голубого дворца вступил в разговор с командиром отряда и, сразу почуяв неладное, попытался выхватить пистолет. У северян сдали нервы, и они открыли огонь. Однако большую часть диверсионной группы перебили на месте. Из 30 диверсантов уйти удалось только двоим. Один станет генералом на Севере, другой — священником на Юге… Спецназ бригады № 124 научили дорого отдавать жизни за «железного маршала» — на 28 трупов северян у южной стороны вышло 68 погибших и 66 раненых.
Коммандера Ллойда Бучера никто не поставил в известность об инциденте в Голубом дворце. Все, что сообщили на «Пуэбло» — счет последних матчей Национальной баскетбольной лиги.
ВИСКИ ЕГО ИМЕНИ
Всегда не просто любопытно, но и полезно докопаться до истока. Чтобы уловить момент склонения звезд к необратимому финалу, когда все другие варианты стали уже невозможны, канва причин и следствий соткана, и определилось русло событий, по которым они потекут именно так, а не иначе…
А ведь все могло кончиться, не начавшись.
— Ага, босс, я тебя застукал! — раздался за спиной шутливый бас подчиненного. — Использовать копировальную машину в личных целях строго запрещено, разве забыл?
Джон тоже ответил шуткой, вроде «беги закладывай, выйдешь в адмиралы», но голос его был хриплый, а по спине катились ручьи пота. Сделать уже ничего нельзя. Ксерокс передернул каретку, считывающий лучик света уже пробежал, и вот-вот готова полезть наружу его, Джона, уголовная статья: ксерокопия принципиальной схемы шифровальной машины KW-12…
Вот он, ключевой момент всей нашей истории, где судьба еще Раскачивалась на качелях сомнений. Задумай она прижучить непатриотичного Джона, все могло закончиться служебным расследованием и увольнением. Другое дело, если бы его взяли с секретными документами на проходной военной базы — это преступление. А в бункере всего лишь проступок. Может быть, супервайзер проверял работоспособность ксерокса… Кражу доказать надо: «Кью прозит?» — кому выгодно? А никому не выгодно — пока еще… Судебная перспектива нулевая. Так выгодно ли командующему подводными силами Атлантического флота США самому раздувать кадило шпионского скандала? Старая машинка давно числилась резервной крипто-системой, все забыли, когда ею пользовались последний раз. Прогнали бы разгильдяя втихую — и дело с концом.
Но капризнице-судьбе такой сценарий показался слишком пресным. Глазастому подчиненному Джона срочно приспичило в гальюн, и в силу этого глубоко интимного обстоятельства КГБ СССР приобрел одного из самых выдающихся своих агентов… Вопрос единственный — когда? Дата, требуется точная дата!
Его звали Джонни Уокер. В точности, как знаменитый сорт шотландского напитка. «Бармен, плесни-ка мне виски моего имени!» кричал он во всеуслышание у всех барных стоек, к которым прибивала его моряцкая судьба. Он вечно пыжился, подделываясь под лихого разгульного бритта с этикетки «Рэд Лэйбл», балагур-анекдотчик и тот еще «ходок». Но широта души выходила натужной. Не помогали ни яхта-полутонник, ни новенький «ягуар»: до плейбоя не дотягивал, фальшивил по мелочам… Нынче сказали бы — «драйва» нет. Девицы тонко чувствовали это и млели на его плече только за доллары. Не все у него подряд были портовые шлюхи. Случались длительные привязанности, но неизменно и сполна их приходилось оплачивать. В общем, уоррент-офицер Уокер был далеко не поручик Ржевский, не знавал он чистой любви, а так всегда хотелось!
В юности он укрылся на флоте от уголовной ответственности за мелкую кражу. Служба понравилась, но Уокер жил в постоянном страхе, что рано или поздно его обман раскроется при проверке на полиграфе. Со временем страх разоблачения удвоился: изо всех сил стремясь разминуться с «детектором лжи», он кое-что подчистил в своем личном деле… Но любопытно: угроза раскрытия его предательских связей с советской разведкой волновала Уокера значительно меньше!
Старший уоррент-офицер 3 класса Джон Уокер служил одним из четырех сменных супервайзеров (т. е. — дежурный «сутки через трое») в штабе подводных сил США в Норфолке. Служебная функция — прием сообщений американских атомных субмарин, патрулирующих в Атлантике. По собственному почину Уокер явился в 1967 г. в советское посольство в Вашингтоне и предложил КГБ купить у него совершенно секретные «ключевые» таблицы и описания криптографических систем, используемых ВМС США.
Спустя годы отставной лубянский генерал станет утверждать, что Уокер понуждал свою жену к занятию проституцией, — вот, дескать, с какими моральными ничтожествами имел дело КГБ!
…Жена пожаловалась, что подрядчик сделал ей недостойный намек: в смете ремонтных расходов можно учесть знаки женского внимания.
Уокер, занятый думами начинающего предпринимателя, промолчал.
— Так может быть, — вскипела Барби, — ради твоих выдумок мне отправиться на панель?!
Уокер промолчал снова. Вот, собственно, и все «понуждение». Бар, который так трудно они строили в надежде на небо в алмазах, быстро и с треском прогорел.
Русские сначала не хотели верить Уокеру. Вашингтонская резидентура КГБ находилась на верхнем этаже советского посольства. А приемная, естественно, внизу. Закрытой телефонной связи между этими помещениями не было, из опасения «жучков». Поэтому офицерам приходилось часто отлучаться для консультаций с резидентом, причем так надолго, что Уокер даже забеспокоился, не убьют ли его в здании посольства. Он пришел облагодетельствовать Советы по твердой таксе 2 тысячи «баксов» в месяц независимо от объема продаваемой информации, и никак не ожидал столь неприветливого приема. Не принеси он с собой ключей к шифровальной машине, вообще бы вытолкали взашей на виду у полицейского поста: так, мол, мы обходимся с вашими провокаторами!
