послал ящера вперед.
Остаток пути мы проделали в молчании. Он был короткий, но и мы пустили своих рептилий шагом. Так что время подумать, пока никто не следит за выражением моего лица, у меня было. И о чём подумать, тоже было.
Я не могла отделаться от мысли, что невольно сравниваю барона и своего жениха. Нет, этот Роан не красивее Агриса. Нет той аристократичной утончённости. Но в нём столько силы, уверенности. Внизу живота разлилось томительное ощущение. Что за бред? Почему я не могу не думать о нём? О запахе хвои и специй, о перекатывающихся под тонкой тканью грудных мышцах, о капельках воды… Воспоминание о близости, в которой мы оказались, когда он меня поймал, вызвало прилив крови к лицу. И это не осталось незамеченным.
Когда мы спешивались, Веб спросил с заботой в голосе:
— Тэффи, ты здорова? Лицо горит. Тебе надо бы переодеться побыстрее.
— Я в порядке.
Хотя, какое тут в порядке? Как же не вовремя принесло этого загадочного барона. Завтра обручение, а я думаю о ком угодно, только не о будущем муже. На душе стало совсем тоскливо.
Агрис пристально посмотрел на меня:
— Не хватало, чтобы ты простыла. Будешь завтра чихать во время церемонии.
Как же холодно прозвучал его голос. Или я придираюсь? Как не похоже на тот хрипловатый низкий с бархатными нотками, который обжигал моё ухо. При одной этой мысли глубоко внутри непонятно откуда появились и схлестнулись жаркие волны. А на коже руки появились те самые мурашки. Болезненно сладкое ощущение.
— Д-да, меня морозит немного, — выдавила я. — Я пойду к себе.
— Тебя проводить? — встревожился Веб.
— Я справлюсь, брат, — уже не сдерживая раздражение рыкнул Агрис.
А у меня внутри всё сжалось. Даже у Веба в голосе прозвучало настоящее дружеское участие. А Агрис… он реагирует так, словно оберегает свою собственность. Да, именно собственность.
Наверное, я впрямь простыла, потому что почувствовала, как подступают к глазам слёзы. Я всегда, когда болею, становлюсь излишне эмоциональной.
Агрис подошёл, собираясь помочь мне спешиться. Но я успела соскользнуть с Леты и сделала шаг в сторону, чтобы избежать прикосновения. Мало приятного, когда у обоих мокрая насквозь одежда, да у Агриса она в придачу ко всему ещё и облеплена песком. Так ли? Тут же спросила я себя. Тело вспомнило, как совсем недавно я стояла, прижавшись щекой к обжигающим даже через тонкую ткань литым рельефным мышцам чужака. И мне не было неприятно, отнюдь.
Преодолевая собственное сопротивление, я оперлась на руку Агриса.
Лора ахнула при виде меня. И я быстро предвосхитила остальные вопросы. Соврала, не глядя на Агриса:
— Я упала в воду.
— Позаботься о ней, — сухо сказал мой жених. — Целителя пригласи, чтобы не заболела до завтра.
«До завтра? А потом можно, да?» — чуть не вырвалось у меня, но прикусила свой злой и раздраженный язычок.
— Непременно. Спасибо, что спасли её, ваше сиятельство.
Не сразу я сообразила, что Лора истолковала по-своему мокрую и грязную одежду Агриса. А он не стал отнекиваться, принимая благодарность за то, чего не делал. Коснулся губами моего запястья и, коротко попрощавшись, ушёл.
Я испытала облегчение и одновременно с трудом удержалась, чтобы не потереть место холодного поцелуя. Очень уж хотелось стереть отпечаток.
Лора помогла избавиться от мокрой одежды, и меня действительно начало трясти. Но на моё счастье, моя Тень не первый раз встречала меня после охоты и примерно знала, когда я возвращаюсь, и что мне нужно. Всё у неё было готово заранее. Поэтому через пару минут я уже сидела в ванной с горячей водой в облаке душистой пены. Вот только с ароматом Лора не угадала. Пена пахла хвойным лесом, и меня начало трясти уже не от холода.
Да что со мной? Тэффи, приди в себя. Временное помрачение рассудка. И есть с чего. Сначала меня в лесу, где я привыкла безбоязненно бродить с детства, хватает какой-то мужлан. Потом я оказываюсь рядом с полураздетым незнакомцем, который совершенно бесцеремонно, нарушая все приличия, разглядывает меня. Но самое ужасное, что меня это не возмущает. Я плавлюсь под его восхищённым взглядом. А когда волна приносит меня в его объятия… О, тут лучше не думать. Наваждение. И я с головой погружаюсь в воду.
Но и это не спасает. Вода мягко колышется, обнимая моё обнажённое тело, разделяясь на скользящие потоки, поглаживая в тех местах, которых никому не позволительно касаться. Но почему-то именно сейчас я вспоминаю о стекающих по упругому рельефному прессу капельках. И этот образ переплетается с воспоминанием о нечаянных объятиях.
Я выныриваю оглушенная и задохнувшаяся, чтобы снова вдохнуть дерзкий и настойчивый хвойный аромат.
— Лора! — я чуть не плачу. А может и плачу, но лицо мокрое, и никто не увидит моих слёз.
— Что с вами, госпожа? Кто вас обидел? — ко мне подлетает встревоженная Лора.
— С чего ты взяла? — я пытаюсь вложить в свой голос спокойное удивление, но невольный всхлип выдаёт меня.
— Что случилось такого на охоте? — вопросом на вопрос отвечает она.
Я отрицательно мотаю головой, закусив губу. Не могу. Впервые не могу вывалить ей всё, что на душе. Может потому, что сама ещё не поняла, что со мной.
— Всё в порядке.
— Я вызвала целителя.
— Не надо. Я здорова. Давай полотенце.
— Но тогда позвольте вымыть вам голову. Куда вы собрались с клочьями пены в волосах, — решительно останавливает меня она.
Приходится подчиниться. Её привычная забота, знакомые прикосновения рук отвлекают меня от странных неприличных мыслей, и приглушают ноющие ощущения в груди и внизу живота.
Главное не думать.
А потом я долго сижу завернутая в тёплое покрывало, грея руки о чашку с горячим маори, и не ощущая вкуса, мелкими обжигающими глотками пью свой любимый напиток. Лора добавила прямо в него несколько ложек малинового варенья, но сквозь все ароматы дерзко пробивается запах специи, название которой я не могу вспомнить.
Не думать не получается.
Глава 4. Магистр Берн. Роан
Главное не думать. Он и не думал, он просто смотрел ей вслед. Маленькая хрупкая девочка, вкусно пахнущая малиной и вереском, уезжала вместе со своим женихом.
В тот момент, когда Роан перехватил её, не давая упасть, ему показалось, что она чувствует то же, что и он. Девочка доверчиво прижалась к его груди, затаив дыхание, словно перепуганная маленькая ящерка. Только стук сердца выдавал её, такой же быстрый и тревожный, как у него. А потом она заявила, что всего лишь ненадолго потеряла сознание. И внутри него раздался оскорблённый рык.
Сейчас в
