Сейчас, держа телефон незнакомца, я боролась с собой. Но любопытство победило здравый смысл. Дрожащие пальцы забрались в сообщения, которых накопилось не меньше сотни. Я прочла лишь одно, последнее. От Маши.
«Когда же ты вернешься, я тут уже с ног сбилась оправдываться перед всеми. Эдичка свел меня с ума расспросами. Он волнуется за тебя и ждет возвращения».
Я задумалась. У такого заботливого и внимательного мужчины наверняка есть семья. И Маша, которая ждет его возвращения, скорее всего, жена. А Эдичка… сын? Самые простые ответы напрашивались сами собой. Все сходилось: мужик поехал в командировку, загулял и ненадолго забыл о родных. И тут я со своей бедой и распутной похотью. Он попросил меня остаться. В то время, как его ждут жена, сын и, похоже, много кто еще. Может быть, так же уговаривал Артур свою брюнетку, забыв обо мне и обо всем на свете?
— Ну, нет, не стану причиной разрыва чужих отношений… — поговорила я в пустоту.
На глаза снова навернулись слезы. Этот мужчина и так дал мне многое: помог справиться с нервным срывом, вылечил от болезненной зависимости от Артура. Сейчас прошлое воспринималось совсем иначе, розовые очки раскололись и осыпались, открыв взгляду реальность. Но сейчас она не казалось мне такой ужасающей и беспросветной. Свадьбу отменить недолго, родственников обзвоню сама, ничего страшного. Работу тоже найду, где наша не пропадала. И обязательно сделаю лазерную коррекцию, хватит уже оправдываться и оттягивать. Да, страх перед хирургами все еще жив и никуда не делся. После того, как маме неудачно удалили опухоль, я все еще боюсь доверять врачам. Потому выберу надежную клинику, даже если придется взять большой кредит.
Аккуратно положила телефон на место, сделала три глубоких вздоха, собираясь с мыслями. Действовать надо решительно и немедленно, пока незнакомец не вернулся.
Сумочка нашлась на вешалке, где вчера и осталась. Выглянув из окна, я определила примерное направление — недалеко проходила трасса. Очки пришлось оставить, без них добраться до отеля нечего было и надеяться.
— Спасибо тебе за все, — произнесла я на прощание и грустно улыбнулась. — Я тебя никогда не забуду. Прощай!
Вылезать пришлось из того же окна, достаточно широкого для меня. Спустившись на землю, я прикрыла створки, на случай, если до возвращения незнакомца сюда кто-нибудь заглянет. Через мутноватое стекло на меня смотрела с фото молодая пара. Мне показалось, или женщина поглядывала с укором?
— Прости, — пробормотала я, будто какое-то фото может меня проклясть. — Очки мне очень нужны, правда.
Глава 12
Алекс
Возвращался я в приподнятом настроении. Впервые за долгое время слышал, как поют птицы, шумит прибой и шуршит песок под ногами. Представлял лицо свежему ветру и верил, что жизнь все еще прекрасна. Пророческие слова матери звучали в голове: на место одной женщины всегда приходит другая. Нет, боль утраты все еще жила во мне, но будто отошла на второй план. Сейчас в воспоминаниях проплывали совсем другие, счастливые картины. Я вспоминал, как была счастлива мама, как тосковала она по отцу. Может, для нее было радостью уйти к нему.
Она отошла с улыбкой на губах, словно приняла смерть как избавление от опостылевшей жизни без любимого. И почему меня только сейчас посетила эта мысль?
Настроение было приподнятым и лучезарным, как погода. Больше того, возвратилось желание творить. Создавать прекрасные украшения для прекрасных женщин. Для одной особенно.
— Привет! — отперев дверь, я вошел в дом бочком, придерживая два огромных пакета с едой.
Так торопился уйти, чтобы поскорее вернуться, и даже не спросил, что она любит. Вдруг незнакомка вегетарианка? Хотя, нет, бутерброды с колбасой она ела. И вообще не выглядела привередой, как многие мои знакомые. Ох уж эти модели с их вечными диетами и ограничениями. «Я не ем после шести». «Мне только рукколу с авокадо». «Никаких десертов, это очень вредно для фигуры».
А мне нравится, когда у женщины хороший аппетит. Нет, я не фуд-фетишист, ничего подобного. Но когда красивая женщина с аппетитом ест сочный стейк или, жмурясь от удовольствия, лакомится мороженым, это выглядит естественно и в то же время волнительно. Мне нравится коснуться пышных губ, стирая с них капли джема, оставшиеся после завтрака, или молочную пену. Кстати, я купил взбитые сливки — сразу три флакона. И клубнику. И шампанское — самое лучшее, что можно найти в этом провинциальном городишке. А еще говяжью вырезку — мама говорила, что никто не готовит ее так же вкусно, как мы с отцом. Кажется, на заднем дворе еще жив наш старенький мангал. Словом, вечер обещает быть приятным и волнительным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Эй, красавица? — снова позвал я.
Оставив пакеты в кухне, заглянул в ванную комнату: никого. И в постели нет. И даже в шкафу.
Сначала мне показалось, что она решила поиграть в прятки — кто знает, соскучилась от долгого сидения в одиночестве, вот и придумала забаву. Но осмотрев все небольшое пространство дома, я все сильнее осознавал горькую правду: девушка ушла. Воспользовалась тем, что меня нет, и просто сбежала.
— Что за херня?!
Возмущению моему не было предела. Нет, понимаю, она ничего мне не должна, так же, как и я ей. Но сам привык держать обещания и ждал, чтобы люди относились ко мне с тем же. Даже малознакомые люди.
Впрочем, малознакомыми нас назвать сложно. Да, мы не знали имен друг друга, понятия не имели о прошлом и настоящем. Но за этот день сблизились столько раз, что можно сбиться со счета. Я изучил ее тело, наверное, лучше, чем свое собственное. Знал каждую впадинку, каждую восхитительную округлость. Запомнил черты лица и даже мимику. К примеру, она смешно морщила носик, когда не хотела отвечать на какой-то вопрос — это когда я все еще пытался выяснить ее имя. А когда она была близка к оргазму, то прикусывала нижнюю губу и запрокидывала голову, а краска приливала к ее пухлым щечкам.
— Ах, вот в чем дело…
Я увидел незапертое окно. Точно помню, что не распахивал его. А это может означать только одно: им воспользовалась незнакомка.
Но что побудило ее уйти?
Неужели я был с нею груб? Да нет, не позволял себе ничего лишнего, только то, на что она сама с радостью соглашалась. Может быть, ей позвонили, и понадобилось срочно уйти? Я ведь не давал ей своего номера. Или за ней приехали. Или она сама вызвала такси…
Вопросов было явно больше, чем ответов.
Закипая от отчаяния и ругая себя за тупость, я стал осматривать дом с новым азартом. Записка, короткое сообщение на салфетке или хотя бы что-то, что напомнило о том, что эта девушка не была плодом моего разыгравшегося воображения. Не могла же она, в самом деле, мне привидеться?
Записки не было. Зато я нашел свой телефон с последним просмотренным сообщением. Вглядываясь в строчки от домработницы, я усиленно соображал: могло ли это заставить девчонку сбежать? Обычное послание, ничего особенного — на мой взгляд. Этот номер я оставил на крайний случай, если произойдет что-то непредвиденное. Маша просто отчитывалась о делах. А то, что Эдик, мой секретарь, беспокоится, было и ослу понятно.
Кажется, пришла пора выбираться из тени. Я набрал номер.
— Алексей Сергеевич, ушам своим не верю! — воскликнул Эдик, признав мой голос. — У вас все хорошо? Готовы заняться делами? Тут столько всего накопилось. Арнольд Графов прислал новые образцы и…
— Остановись! — прервал я его потоки информации. — Работа подождет еще немного. Сейчас мне нужно отыскать одного человека. Женщину.
Секунду Эдичка молчал, переваривая услышанное. А после как завопит:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да не проблема, Алексей Сергеевич, наши ребята иголку в стоге сена найдут. Имя и фамилия этой пропащей?
Теперь помолчал уже я.
— Она не пропащая, — сообщил сухо. — А… скажем так, потерявшаяся. И искать ее придется по описанию внешности.
— Гх-м… — прокашлялся Эдик. Представляю, что сейчас творится в его голове: босс не появлялся больше месяца, не отвечал на звонки, а теперь решил заняться поисками какой-то беглянки. Но в чем-чем, а в деловой хватке Эдичке не откажешь. Он быстро что-то покумекал и сообщил: — Не вопрос, Алексей Сергеевич, по внешности, так по внешности. Из-под земли вытащим и к вам доставим.
