Читаем без скачивания Искусство любви - Сергей Усков

Привыкают ли кумиры к тому, что становятся чем-то вроде «золотого тельца», от которого каждый норовит отколоть кусочек для себя? К палаткам поклонников под окнами своего дома? К тому, что их портретами увешаны стены комнат сотен тысяч подростков, грезящих о звездном поцелуе? К рукам, тянущимся к ним со всех сторон? К требовательному ожиданию невозможной безупречности? К вечной маскировке и осмотрительности, к охотникам с фотоаппаратами, выслеживающими из-за каждого куста их порой неправильное, неловкое движение?

Получают ли они от этого удовольствие, ненавидят ли это, смиряются ли с этим, зависят ли от этого? Добычей ли чувствуют себя или ловцами, победителями или побежденными? Держат ли звездный образ отдельно от себя, надевая, словно одежду, или врастают в него навсегда? А может быть, это звездный образ вырастает из них?..

А что происходит с ними, когда популярность уходит, и тускнеющее мерцание старой звезды сменяется свежим блеском сверхновых?..

Ответы на эти вопросы таятся за темными стеклами очков, и, если охота на кумира будет удачной, вы добудете эти ответы… Но будьте осторожны: пока вы будете «расстреливать» кумира из фотоаппарата, он всадит в вас невидимый острый крючок, и, возможно, однажды вы обнаружите этот застарелый, заржавленный крючок в себе.

Вы внезапно поймете, что частенько предпочитаете быть кем-то другим, нежели самим собой. Или что долгие годы рядом с вами, в вашей супружеской постели была не жена или муж, а лишь звездная фотография. Или осознаете, что готовы променять на эту фотографию всех живых, находящихся рядом с вами. Или что любить живого человека вы так и не научились – потому что были безумно влюблены в мечту… Или же поймете, что этого звездного света нет нигде – даже у звезды, которая его излучает…

…В то обычное, яркое и знойное лето крючки еще только готовились, только искали своих жертв и, конечно же, находили. К певице тянулось всё больше рук, больше мыслей, больше желаний… Она стала кумиром и в Мексике: страна впустила ее в свой дом, приняла, что не часто случается с европейскими исполнителями. Возможно, это произошло потому, что внешность ее была яркой и необыкновенно выразительной, а в жилах текла кровь сразу нескольких, совершенно несовместимых между собою наций? Временами она была похожа на чистокровную англичанку, в определенных ракурсах – типичная француженка; но если приглядеться, то… «Святая Мария! Да в ней больше мексиканских черт, чем в иной мексиканке!»

Южная красота грела латиноамериканские сердца, а женственность не имела национальности. Певицу просто любили – за то, что она похожа на мексиканку, и за то, что она мексиканкой не является, за то, что она мила, и за то, что она – певица…

Глава 8

Посудомойщица

Кармелу же все эти события никак не затронули. Она не имела ни малейшего представления о невидимом взрыве, прогремевшем где-то рядом с ней в тот день, когда она получила работу в заведении: ее мир с того дня состоял из посуды, посуды и снова посуды – и только.

«Я мою посуду в ресторане в порту! Это очень хорошая работа! Я совсем не устаю! Здесь много вкусной еды! Я живу в отдельной комнатке! Хозяйка очень добрая! Все деньги я буду передавать с Серхио! Я вас всех очень люблю и скучаю! Кармела», – передала она записочку вместе с первой зарплатой.

Всё в ее жизни теперь было правильно и понятно – может быть, нелегко, но правильно…

Дни летели как один. Распорядок ее жизни не подразумевал никаких изменений и был так же прост, как ее работа. До раннего утра девушка мыла посуду, затем купалась в море и дремала в тени, предвкушая, что большой такос, бурритос или энчиладос уже дожидается ее возле чана, на краешке столика из нержавейки. Она чувствовала, что жизнь теперь идет так, как должна идти; она радовалась каждому рассвету, находя удовлетворение в малом…

«Из лишнего рта я превратилась в работницу – отлично! Немного посетителей, мало посуды – прекрасно! Веселый бармен Хосе принесет под закрытие что-нибудь вкусненькое – великолепно!»

От этого радостного настроя работа у девушки спорилась: тарелки летали в ее руках, словно белые птицы, да и сама Кармела была похожа на птичку, плескавшуюся в воде и разбрызгивающую во все стороны сверкающие капли. Повар Луис, работающий в ресторане со дня открытия и считающийся у семейства Эрнандес доверенным лицом, был очень доволен новой работницей. А посему была довольна и хозяйка.

…Доходность заведения не менялась годами, но последнее время выручка стала ощутимо падать: в порту открыли новую столовую для рабочих, а туристов всё чаще перехватывали «Сомбреро» Мигеля и похожие на нее «забегаловки», вызывавшие у Хорхе стойкое раздражение. Он прекрасно знал секреты их успеха в конкурентной борьбе: в большинстве из них можно было без труда приобрести пакетик «травки» или «снять» девочку. Полиция, особо не разбираясь, устраивала облавы во всех заведениях портового района, в том числе и в «Лауре», отпугивая своими налетами последних постоянных посетителей…

Положение день ото дня становилось всё более угрожающим. Если ничего не предпринять, то вскоре Эрнандесы могут разориться… Срочно нужно было придумать, как увеличить выручку, как привлечь новых посетителей и выделить «Лауру» среди конкурентов… Но как, как это сделать, не скатившись до уровня «Сомбреро» и не выбросив всех сбережений на ветер?!

Эта сложнейшая задача требовала от Хорхе максимального напряжения умственных сил, вынуждала задействовать весь свой богатый опыт умелого хозяйственника, наконец, привлечь в союзники свойственные ему некоторый авантюризм и бесшабашность, но вместо этого…

Он приобрел, в дополнение к видео, телевизор «SONY», выписав его по каталогу. Одну из лучших в мире моделей, колоссальных размеров… Вещь почти невероятную для мексиканской провинции середины восьмидесятых – и, удобно устроившись в кресле, целыми вечерами смотрел записи своей любимой певицы.

Семья тем самым лишилась месячного дохода, а компания маленьких боссов этого портового района – своего давнего и верного товарища.

Отныне поездки Хорхе Эрнандеса в Мехико стали регулярными: в поисках новой информации он скупал видеозаписи, пластинки, постеры, музыкальные журналы и даже выяснял возможность заказа недостающих из-за границы – ему не хотелось упустить ни крупицы новостей!

И, как-то незаметно для себя Хорхе стал не просто поклонником, а… одним из многочисленных фанатов Певицы, одним из коллекционеров, готовых отдать последние деньги за раритетный экземпляр ее следа, оставленного на Земле…

На стенах его кабинета появились фото – большие и маленькие, они смотрели на него одинаковыми взглядами больших карих, потрясающей красоты миндалевидных глаз… Лауре это, конечно же, было не по душе, если не сказать хуже – однако до поры до времени она смотрела на поведение мужа сквозь пальцы, ибо не считала опасным. «Пусть делает что хочет, лишь бы не увлекся какой-нибудь реальной женщиной…» – неизменно констатировала она, наблюдая эту фанатскую лихорадку.

И всё же Лаура злилась. «Чем я хуже нее? Ну конечно, эта певичка моложе меня лет на двадцать, но ведь и я очень слежу за собой!» Когда приходили эти мысли, она неизменно тянулась к ближайшему зеркалу и, придирчиво вглядываясь в свое отражение, искала у него поддержки. А зеркало говорило: «Ты прекрасна, спору нет, особенно для своего возраста. Но не требуй от меня невозможного».

«Впрочем, раньше за ним такого не водилось… Мой Хорхе никогда не был бабником! Надо просто подождать, это пройдет само собой», – уговаривала она себя.

Но сумасбродный муж привозил из Мехико всё новые и новые кассеты. К записям видеоклипов добавились концертные выступления и телевизионные шоу. Некоторые видео доставались с трудом и стоили дорого, но это лишь раззадоривало его; тайной мечтой стала поездка в Европу – для посещения музыкальных магазинов.

Несчастный «Panasonic» не знал отдыха: Хорхе смотрел видеозаписи одну за другой. Ракурсы для съемки были выбраны замечательно: создавалось впечатление, что Певица выступает только для того, кто смотрит на нее сейчас – и казалось, что она рядом, что она близко… Только протяни руку. Ее голос постоянно сопровождал Хорхе – певица всегда была с ним.

И это принесло свои плоды.

…Однажды утром Хорхе встал с постели изумленным: впервые в жизни во сне он видел кинофильм: «В портовой таверне выступала роскошная певица-суперзвезда».

Она появилась там как бы ниоткуда, и ее звездное сияние плохо сочеталось с внутренним убранством этой таверны, но…

Это был настоящий концерт: певица работала с той же самоотдачей, что и перед десятитысячной аудиторией – пела так же искренне и проникновенно! Гремела музыка, и зрители аплодировали «звезде», а она улыбалась сразу всем и при этом никому конкретно и – горстями рассыпала бусины приветливых слов…