Брат выглядел счастливым, и Индия незаметно сжала ему руку, почувствовав вдруг зависть. Она обожала Люка и всегда желала ему только счастья.
– Очень мило с твоей стороны пригласить меня, но мне не хочется мешать вам, особенно теперь, когда у вас хватает хлопот с малышами. И ты, бабушка, не вздумай меня приглашать к себе. Я отлично себя чувствую в Суоллоу-Хилл. Все, что мне нужно, – это свежий воздух и побольше движения. Я сейчас же соберу вещи, прихвачу с собой Фроггета и уеду.
– Ничего подобного ты не сделаешь, – возмутилась герцогиня. – Путешествовать одной, да еще ночью? Даже слышать об этом не хочу!
– Боюсь, что бабушка права, Индия. На дорогах слишком неспокойно. – Люк усмехнулся. – Я поездил по тем местам и знаю, о чем говорю. Дождись утра, и мы отправим тебя почтовой каретой. Я бы и сам с удовольствием поехал, но нам придется задержаться в Лондоне, по крайней мере, на неделю, чтобы закупить все необходимое для новой композиции Силвер.
– А как насчет тебя, Айан? – требовательно спросила герцогиня.
Широкоплечий солдат с обманчиво сонным взглядом серых глаз покачал головой:
– Я тоже пока не могу уехать из Лондона. У меня свои дела, и мне придется задержаться недельки на две.
– Снова какое-то поручение Веллингтона? – поинтересовался Люк. – Не смотри на меня так сердито. Обещаю, что не стану выпытывать твои секреты.
– Да что же вы все так стараетесь мне помочь? – Индия села. – Зачем? У меня все будет хорошо. Мне просто надо немного побыть одной.
Но это было неправдой. Хорошо ей уже никогда не будет. Все они такие добрые и заботливые, но она никогда не сможет рассказать им, что на самом деле произошло в те месяцы, когда она была в Бельгии. Поэтому она, как и раньше, просто запрятала поглубже свою боль и притворно улыбнулась.
– Что касается моего отъезда, пусть будет завтра, – спокойно сказала она.
Любящие родственники закивали и немного успокоились.
Однако, принимая из рук Айана рюмку миндального ликера, она уже обдумывала, какие вещи положит в единственную дорожную сумку, чтобы сегодня же ночью покинуть Лондон.
Индия тихо спускалась по лестнице мимо шести поколений надменных Деламеров, взиравших на нее с портретов с молчаливым неодобрением. Под мышкой она держала плащ и потрепанную шляпу.
В доме было тихо. Гости, вдоволь посплетничав, разъехались по домам. В который раз Деламеры подтвердили свою репутацию: светское общество Лондона может целую неделю упиваться потрясающим скандалом.
Именно это заставило Индию принять решение покинуть Лондон. Она была слишком расстроена и не смогла бы вынести любопытные взгляды, которыми ее наверняка встречали бы везде, где бы она ни появилась. Она засунула в сумку одно платье и две пары бриджей и надела старый, вышедший из моды наряд, только потому, что под пышную юбку, закрывающую сапоги, можно было надеть бриджи.
Она была почти у выхода, когда дверь кабинета неожиданно распахнулась. Отпрянув в тень за статую Дианы, которую отец привез когда-то из Греции, Индия увидела, как из кабинета вышли Айан и Люк и направились к лестнице.
– К сожалению, – сказал Айан, – все не так просто. О нем уже заговорили. Такое впечатление, что с тех пор, как вернулся, он не в себе.
– Странно. До Ватерлоо он был совершенно нормален.
Индия нахмурилась. Ей не терпелось уйти, а братья явно не спешили.
– А что думает Веллингтон?
– Кто знает, о чем думает этот человек? Он ничем себя не выдаст, если захочет.
– Ты полагаешь, что его история правдива?
«Что еще за история?» – раздраженно подумала Индия. Айан пожал плечами.
– Хотелось бы мне знать. Там был такой хаос, Люк. До сих пор существуют всякие заговоры и повсюду шныряют шпионы. Возможно все, и в последнее время я пришел к выводу, что там, где дело касается французов, отсутствие новостей означает плохие новости.
– Но ведь после поражения Наполеона все изменилось.
Айан невесело рассмеялся:
– Разве? Расскажи это людям, которые считают, что с корсиканцем поступили нечестно после того, как он сдался. Расскажи это принцессе Шарлотте, которая принимает самое горячее участие в судьбе Наполеона.
– Я этого не знал. Я могу чем-нибудь помочь?
Айан положил руку на плечо брата.
– Даже если бы ты и мог, я не стал бы тебя об этом просить, Люк. У тебя хватает собственных забот. Кроме того, если есть способ узнать правду, Веллингтон сумеет это сделать. Уверяю тебя, он все еще под впечатлением мрачных воспоминаний о битве при Ватерлоо. Также как наша Индия.
Девушка насторожилась.
– Она скучает по нему, хотя никогда в этом и не признается. Она любила его, Люк. Я уже говорил тебе, что однажды видел их вдвоем в Брюсселе. Я должен был передать донесение и очень спешил, иначе бы остановился. Но это ничего не могло изменить. Они с Торнвудом были словно где-то далеко, в другом мире, и ничего и никого не замечали вокруг.
Значит, Айан знал. Он видел их вдвоем. У нее закружилась голова.
– Я не хочу, чтобы до нее это дошло, Люк. Это было бы жестоко. Сделай так, чтобы она поскорее уехала из Лондона в наше поместье. А я тем временем отправлюсь на Белгрейв-сквер и разузнаю, за каким чертом Торн вернулся в Лондон.
Торн? Вернулся в Лондон?
Индия зажала рот ладонью. Он здесь? Человек, которого она любит, не умер на поле сражений? Значит, он сейчас где-то совсем рядом – возможно, в своем роскошном особняке на Белгрейв-сквер?
У Индии так зашумело в ушах, что она почти не слышала конец разговора.
– Когда ты собираешься ей все рассказать?
– Пока не буду. Сначала разузнаю, что намерен делать Торн. Я не допущу, чтобы Индия страдала. Если он предпочтет все забыть, нам придется найти не слишком болезненный способ сказать ей об этом. Но если дело в другом и Торн в опасности, я хочу оградить Индию, чтобы и она не стала мишенью. Впрочем, нашу озорницу это не слишком расстроит. Опасность ее только подстегивает.
В этот момент Индия оступилась и стукнулась ногой о колено мраморной Дианы.
Мужчины обернулись. Нахмурив брови, Айан подошел к статуе и увидел скорчившуюся в тени Индию. Но он не успел ничего сказать, потому что с лестницы раздался голос герцогини:
– Айан? Люк?
Люк схватил Айана за руку.
– Ты же не станешь ничего рассказывать герцогине? Будет страшный скандал, потому что бабушка захочет узнать все в мельчайших подробностях. Я вообще удивлен, что она до сих пор ничего не выудила у Индии. Случись все в Лондоне, ей давно бы обо всем доложили. Но если Индия не хочет ничего рассказывать, я считаю, что мы не вправе раскрывать ее секреты.
Айан кивнул:
– Согласен. Но если состояние Индии и не улучшится, я не ручаюсь, что смогу долго сдерживать свое обещание. Как ты думаешь, не следует ли написать отцу, чтобы они с мамой вернулись домой?
