– Мама, ну ты же современная женщина! Должна знать, что в Интернете существуют сайты с биржами труда. Мы разослали резюме в несколько фирм. Если они их заинтересуют, то его пригласят на собеседование, – тоном учительницы начальных классов сообщила Алена.
– Знаю я эти сайты. Да у него скорее мышцы атрофируются, чем вы получите ответ! Я же предлагала ему хотя бы курьером начать в газете у моего приятеля. Там нет военного стола. А потом, может, что-то и другое подвернется. Ведь человек, когда долго не работает… ему уже трудно войти в какой-то ритм. Ему уже требуется помощь психолога.
– Он не может работать курьером, потому что ему придется ходить по улицам, в метро… А милиция к парням часто цепляется – и все, заметут.
– Ему сейчас двадцать, так? – гнула свое Марина. – Учиться он уже не хочет, на работу его не берут из-за этих неоформленных документов военкоматовских. Так это что, еще лет восемь он у нас на шее будет сидеть? Зачем он тебе нужен? – наступала Марина на дочку и уже понимала, что разговор затеяла зря.
– Это тебе нужна помощь психолога! Мам, чего ты хочешь? – вскипела Алена. – Чем он тебе не нравится? Посмотри кругом, чем он хуже других? У тебя в агентстве каких только уродов нет: и курят, и пьют, и колются, а ты с ними возишься! Сю-сю-сю, Игорь талантлив! Сю-сю-сю, Петя чувствует цвет! Пол-то чем хуже их? – Дочка уже почти кричала в запальчивости.
– Он хуже тем, что приходится мне зятем, только и вся разница! И тем, что я вынуждена его содержать, и тем, что ни с того ни с сего должна терпеть чужого человека в доме!
– Мама, да ты в доме-то не бываешь! – с надрывом констатировала дочь.
– Как не бываю? – оторопела Марина.
– Да сколько я себя помню, меня бабушка всегда пасла. А ты то лекции в колледже читаешь, то у тебя встреча с заказчиком.
– А выходные…
– А в выходные ты у компьютера сидишь или к Валентину уходишь.
Чувствовалась папина закалка. Дочка ловко переводила разговор в другое русло, превращая мать из обвинительницы в обвиняемую. Ах, Геновы гены!
– Подожди-подожди, дорогуша, – попыталась Марина сохранить родительское лицо. – Мы начали с другого, мы говорили о том, что супруг ваш не соответствует занимаемой должности: не поит, не кормит и не помогает.
– Мы говорили о том, что меня он устраивает и что у меня нет времени на разборки, у меня английский. – Алена уже достигла спасительной двери из комнаты, оставив за собой последнее слово, а мать принялась искать в косметичке недавно купленные таблетки валерьянки.
Глава 5. Прозрение
…Как ни заняты были люди своими проблемами, весна, не спрашивая их, вступила в свои права. Соблазнившись ярким солнцем, свежей зеленью деревьев, Алена с мужем решили пойти в парк и «может быть, зайти в гости». «А то я совсем от этого английского одурела», – объяснила дочь свое решение выйти в свет. В кои-то веки Алена надела юбку. На ней был новый трикотажный костюм, привезенный отцом из очередной командировки. Закрывая за ребятами дверь, Марина подумала: «Татьяна права, действительно красивая пара».
Бабушка-генерал, как всегда, была на посту у окон с полевым биноклем. Она смотрела удалявшейся паре вслед.
– Наш бутончик как тростиночка, а у Ипполитика, оказывается, широкие плечи.
«Боже, что делает с нами возраст!» – подумала Марина. До недавнего времени она не слышала от матери такого количества слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Ну-с, пока «бутончик Аленушка» гуляет с «Ипполитиком», а бабушка наблюдает за прилегающей к дому территорией, можно сделать несколько звонков.
Марина понимала, что последние события привели зятя в состояние депрессии. Как бороться со стрессом и депрессией своей дочери или своей собственной, она знала. А вот как помочь с такой бедой справиться два–дцатилетнему юноше – понятия не имела. Она взяла телефон из прихожей, заперлась у себя в комнате и стала срочно проводить заочный консилиум.
– Ну хочешь, я приду и разопью с ним бутылку вина? – предложил ей Гена. – Очень сильное средство. Хандру как рукой снимает.
Марина возмутилась:
– Гена, подумай еще, а не предлагай банальности.
– Ну, можно еще в баню сходить, попариться. Бегом трусцой заняться. Все гнилые мысли враз выветрятся.
– Можешь не продолжать, – остановила поток идей бывшего мужа Марина. – Я поняла, что тебе просто нужна компания. Все, Гена, спасибо за участие.
Юлия – вот кто ей поможет! Ведь у Прохоровых двое сыновей. Она быстренько объяснила подруге ситуацию и спросила:
– Как ты думаешь, может быть, взять его с собой в магазины, походить, посмотреть и купить что-нибудь из вещей? Джинсы или куртку?
– Мариша, да что ты! – посмеялась Юля. – Это для девчонок годится, а мальчишки пока сами в себе не переболеют, не передумают, толку не будет.
– Я слышала, что один тридцатилетний «мальчишка» пребывал в депрессии восемь лет и дошел уже до состояния бомжа, а потом «оправился» и стал известным художником. Если ты о таких сроках говоришь, то меня они не устраивают.
– Честно говоря, у наших ребят стрессов не было. Павел их определил в спортивные секции, дома боксерскую грушу повесил. Если кто-нибудь из мальчишек расстроен чем-то или злой приходит, то они сами по этой груше лупят до одури. И вроде как все у них проходит. Наверное, у вас что-то другое должно быть…
Марина поблагодарила приятельницу и позвонила еще Валентину и Сашке Федорову, у которых тоже были сыновья. В результате всех консультаций у нее появился список наиболее популярных средств борьбы мужского населения с депрессией: выпивка, баня, секс, бег трусцой, боксерская груша, разговор по душам. Ни одно из этих средств Ипполиту не подходило, и она поняла, что ей требуется консультация специалиста. Она включила компьютер и после недолгих поисков нашла объявление о семинаре «Тонкости мужской психологии, или Как воспитывать сыновей». Занятия ведет кандидат психологических наук Тамара Павловна Рожкова.
Решено, завтра у нее относительно свободный день, и она выкроит пару часов, чтобы узнать, как помочь двадцатилетнему зятю.
Ну вот, с семейными делами на ближайшее время более или менее ясно, теперь можно и поработать. Но поработать Марине не пришлось…
– Марьяна, иди сюда! Скорее! – встревоженно позвала ее мать, до сих пор сидевшая с биноклем у окон.
– Мам, если ты опять будешь уточнять, кому принадлежит новая машина у нас под окнами, то я тебе заранее скажу: не знаю.
– Плевать мне на твою машину. Иди посмотри: наши возвращаются чуть ли не бегом, – почти крича, сказала ей мать и сунула в руки бинокль.
«Господи, ну что я делаю, мне ведь не семьдесят», – подумала Марина, но, сбитая с толку состоянием матери, поднесла бинокль к глазам. Ипполит с Аленой действительно шли очень быстро. Казалось, еще чуть-чуть, и они побегут.
